Эффект прозрачных стен - Ирина Грин

Но Рыбака в «Кайросе» не было. В этот самый момент он уже въезжал в Андреевск.

Для того чтобы попасть на улицу Извозную, где, судя по паспорту, проживала гражданка Фролова Неонила Сергеевна, Рыбаку пришлось пересечь весь Андреевск с запада на восток. Ему уже приходилось бывать в этом старинном городе, ведущем свою историю с начала тринадцатого века. Преимущественно двух-трехэтажной застройки, он казался компактным и аккуратным. Но сейчас, следуя подсказкам навигатора в поисках нужной улицы, Иван понял, что в прошлый раз не увидел и десятой доли Андреевска. Из малоэтажного центра он въехал в спальный район с безликими высотками, затем оказался в пригородном коттеджном районе с разновеликими и разномастными коттеджами, облепленными башенками, балкончиками и разными прочими финтифлюшками. Строения эти, казалось, соревновались друг с другом в безвкусице. Подобные скопища домов, которые можно найти в каждом городе, старый приятель Рыбака, Сергей Новоселов, окрестил улицей Демьяна Бедного. Постепенно количество украшений уменьшалось, дома становились более обыденными и практичными. Метров через сто Иван свернул на дорогу, судя по всему, приходившуюся ровесницей города и которую с начала тринадцатого века никто не ремонтировал. Рыбак продвигался с осторожностью сапера, опасаясь оставить на раритетных выбоинах подвеску. На особо выдающихся ухабах «Форд» ворчливо постукивал крышкой багажника, напоминая, что он уже не в том возрасте, когда можно позволить себе подобные ралли по бездорожью.

Дом номер двадцать один был довольно симпатичным: белым, одноэтажным, с приветливо распахнутыми ставнями и блестевшими в свете заходящего апрельского солнца окнами. Невысокий забор с приоткрытой калиткой позволял увидеть аккуратный дворик с несколькими еще по-зимнему голыми деревьями, детские качели и, судя по всему, гордость хозяйки – клумбу, сделанную из старой автомобильной покрышки, в которой радовал глаз вечнозеленый куст, похоже лавр. Чувствовал себя лавр не очень хорошо – то ли приходил в себя после зимы, то ли красота его была принесена в жертву рачительности хозяйки, периодически щипавшей листья для приготовления еды. В любом случае ощетинившийся голыми ветками лавр вызывал сочувствие.

Толкнув калитку, Рыбак пересек двор, пару секунд постоял на крыльце, прислушиваясь к звукам за дверью, а потом коротко и решительно постучал. Ответом ему послужил дробный топот маленьких ног. Дверь распахнулась так энергично, что чуть не заехала Рыбаку по физиономии. На пороге стоял щекастый пацанчик лет семи в футболке с надписью: «Вот так выглядит идеальный мужчина».

– Привет! – поздоровался Рыбак. – Есть кто-нибудь из взрослых?

«Идеальный мужчина» едва успел открыть рот для ответа, как позади него раздался возмущенный женский голос:

– Я что, не говорила не открывать дверь кому попало?

Позади мальчика материализовалась миловидная женщина лет тридцати. Похоже, натуральная блондинка, хотя точно не определишь – волосы заколоты на макушке в небрежный пучок. Ярко-розовый халат с изображением кувыркающихся Эйфелевых башен и надписей «Paris» обтягивает тело, подобно гидрокостюму, абсолютно не оставляя простора для фантазий.

При виде Ивана женщина испуганно уставилась на него, резко побледнев, устало спросила:

– Пашка, что ли?

– Меня зовут Иван Станиславович. – Рыбак мимолетно засветил удостоверение и быстро спрятал его в карман. – А кто такой Пашка?

– Так муж, – кивнула женщина. – Что-то стряслось?

Иван как мог заверил хозяйку, что он вовсе не по поводу Пашки. Та облегченно выдохнула, лицо ее порозовело, приближаясь по цвету к халату. В глазах, обращенных на Рыбака, застыл молчаливый вопрос.

– Я разыскиваю Фролову Неонилу Сергеевну, – поспешил он внести ясность. – Она же здесь живет?

– Нет, – женщина покачала головой. – Здесь мы с Сашкой, – тут она кивнула на мальчика, – и Пашкой.

– То есть Неонилу Фролову вы не знаете? – уточнил Рыбак.

– Как же не знаю? Это же сестра моя старшая. Только здесь она не живет. Уже давно. Как школу окончила, так и ушла. Вещи собрала. Отец ее отвез ее в Богоявленский монастырь, и больше я ее не видела.

– Куда? – переспросил Иван, чувствуя, что разговор перешел в какие-то непонятные ему сферы.

– Так в монастырь же, в монастырь! Да вы проходите, – сказала женщина, – в дверях такие разговоры не разговариваются.

Он прошел в уютную комнату, похоже, хозяйкину гордость. На стенах – вышивки в позолоченных рамочках, на окнах – занавески с рюшечками.

Женщина усадила его за стол, не спросив, поставила большую кружку, сбегала на кухню, притащила коробку чайных пакетиков и пластиковый электрочайник «Ровента». Сбегала еще раз, и на столе появилась сахарница без крышки, но с чайной ложкой.

– Варенья? – спросила с непонятной Рыбаку надеждой. Но он решил беготню прекратить – предстоит еще как-то выбираться отсюда по убитой дороге, успеть бы до темноты.

История, которую поведала ему сестра Неонилы, назвавшаяся Майей, была странной, какой-то варварской, архаичной, уходившей корнями в те самые Средние века, откуда появился Андреевск.