Инструмент богов - Лариса Соболева

– Что делать, Тарас?

Он не ответил ей, а задал вопрос Николаю:

– Тебя кто-нибудь видел, как ты входил к Пахомову?

– Я зашел в подъезд, навстречу мне спускалась женщина, она живет этажом выше Пахомова, – сказал Николай.

– Во сколько это было?

– Около восьми.

– Где финка?

Николай опустил глаза – это означало, что финку он оставил в квартире. Тарас свесил голову, думал, тяжело вздыхая.

– Прошу тебя, помоги... – дрогнувшим голосом сказала Вера.

– А не проще заявить в милицию? – подала идею Майя.

Тарас красноречиво взглянул на жену из-под насупленных бровей, мол, ну и дура ты! Не надеясь, что она поняла, дополнил словами:

– Проще, да. Стать к стенке.

– Что? – расширила глаза Вера. – К какой стенке?

– К каменной, – вяло бросил в ее сторону Тарас. – Он кто у нас? Зэк. Как он попал в лагерь, почему – не будет интересовать нашего начальника. Над ним тоже есть начальство, которое требует побед над бандами уголовников. Так вот, девчонки, он не поверит, что кто-то неизвестный огрел Викинга по голове, потом убил двух человек, а его оставил жить, сунув в руку финак.

– Доказать легко, что Колю ударили, – возразила Майя. – Это очевидно. Сам он, что ли, нанес себе такую рану?

– Ничего не поняла, – вздохнул Тарас, хлопнув себя по коленям. – Наш начальник считает: чем больше зэков вернется на нары, тем спокойнее жизнь наступит. Еще лучше – если бывших и не бывших зэков перестреляют без разбора. Ему достаточно вот такой улики, – соединив кончики указательного и большого пальца, показал всем Тарас, – и следствие будет закончено, а финка все твои доводы перевесит. Да и довод слабенький, Майка. Говоришь, легко доказать, что Викинга ударили? Отрицать никто не будет, только вывернут иначе: профессор ударил во время самообороны. До кучи навесят на Викинга еще парочку убийств...

– Так что мне светит? – все же уточнил Николай.

– За двойное убийство? Вышак.

У Николая зашевелились волосы на голове, он подумал о бессмысленных годах, проведенных в рудниках и на лесоповале, где из человеческих радостей позволялась одна – спать шесть часов, а то и меньше. Подумал о высочайшей несправедливости, преследовавшей его долгие годы, о Вере, о том, что жизнь прекрасна и без науки, прекрасна и с относительной свободой. Он явственно ощутил, как на него надвигается катастрофа, за которой нет будущего...

– Я пойду туда и заберу финку, – вскочила Вера.

– Сядь! – процедил Тарас. – Хочешь и ты под расстрельную статью?

– Да что ты ее пугаешь? – Майка и сама задрожала, обняв Веру за плечи. – Разве сейчас женщин...

– Замолчите обе, – тихо сказал Тарас.

Вера упала на табурет, уткнувшись в живот Майе, заплакала. Тем временем Тарас надел свитер, натянул штаны, обмотал портянками ступни и сунул их в сапоги, снял с вешалки куртку и кепку:

– Иди за мной, Викинг.

Ни Майя, ни Вера не спросили, куда и зачем они идут, только обе застыли, глядя на мужей со страхом. Из сарайчика Тарас выкатил мотоцикл, завел мотор, кивнул Николаю на заднее сиденье, мол, садись. И помчался, оглашая тихие улицы ревом мотора. Остановился неподалеку от дома Пахомова, закатил мотоцикл в кусты, ведь ночь только на первый взгляд спокойна. Ночью в городе начиналась потайная жизнь, непредсказуемая и опасная, а заканчивалась с первыми лучами солнца.

– Веди к Пахомову, – сказал Тарас.

Вошли в подъезд, задержались, прислушиваясь к звукам, но тишина стояла мертвая, будто в доме никто не живет. Осторожно, замирая от скрипа собственной обуви, поднялись на третий этаж, Тарас перевел глаза на друга, молча спрашивая – какая квартира? Николай указал подбородком, не решаясь войти первым. Достав платок, Тарас взялся за ручку, открыл дверь, оба проскользнули внутрь. В квартире горел свет, как горел и тогда, когда Николай очнулся, а убегая отсюда, он не выключил электричество.

– Задерни шторы, – шепнул Тарас, тщательно вытирая ручку двери платком. – Ходи тихо, чтоб соседи внизу не услышали. Ни к чему не прикасайся...

Николай двинулся к окну на цыпочках, но на середине гостиной с опаской (а может, с надеждой) повернул голову в сторону профессора. Нет, чуда не произошло, Пахомов лежал на том же месте и в той же позе, в какой оставил его. И Нюша лежала в смежной комнате. Ничего не изменилось, ничего. Но изменения произошли в Николае, он понимал, что начался новый отсчет времени.

Он торопливо задернул шторы из тяжелой ткани, повернулся. В это время Тарас, наклонившись к полу, рассматривал паркет, махнул рукой другу – иди ко мне. Когда тот подошел, указал на капли крови, идя вдоль них.

– Это моя кровь, – пояснил шепотом Николай. – Когда меня несли в гостиную, она капала с меня...

– Или она капала, когда ты уходил, – выдвинул другую версию Тарас. – Видишь, один и тот же факт можно повернуть по-разному. Худо... – продвигаясь в согнутом состоянии в глубь квартиры, произнес он. Дошел до размазанного пятна на паркете. – Здесь лежал, когда очнулся? (Николай утвердительно закивал). Худо, Викинг. Пол паркетный, кровь в этом месте просочилась в щели. Найди тряпку, отмой паркет от крови. Но смотри! Ты не должен оставить своих отпечатков нигде. А я подумаю, что делать с кровью в щелях.

– Не трать времени. Я вымою пол, никто не догадается, что здесь была кровь.

Невмоготу было Николаю находиться в квартире Пахомова, постоянно натыкаться глазами на его труп. Он мечтал поскорее убраться отсюда.

– Девяносто процентов, что не догадаются, – не спорил Тарас. – Но десять остается, а это огромный риск. У нас эксперты хорошие! Действуй без разговоров!

Николай набрал в миску воды, смочил тряпку (не забыл вытереть кран), тщательно оттирал паркетины от своей крови. Тем временем Тарас изучал оба трупа, вдруг он позвал громким шепотом:

– Викинг! Сюда! – Николай не заставил себя ждать. Тарас стоял над трупом Нюши, склонившись и держась руками за колени. – Викинг, гляди.

Он указал на грудь Нюши пальцем, но Николаю пришлось наклониться, чтобы увидеть то, что заметил Тарас.

– Ничего не вижу, – сказал он.

– Возле второй пуговки.

На шерстяной кофте коричневого цвета алел кусочек...

– Это ноготь? – спросил Николай.

– Вот именно. Верхняя часть ногтя, который отломился. Ноготь женский, покрыт лаком. Длинный. У Пахомова были женщины?

– Ни разу не видел. Откуда ноготь взялся?

– Думаю, старуху либо держала, либо удавила женщина. Значит, с ними была баба... Ноготок оставим, оставим. Чего стоишь? Иди работай.

Тарас осмотрел комнаты, из пепельницы вытряхнул окурки на газету, завернул и сунул в карман. Когда Николай закончил отмывать паркет, осведомился: