Убийство в пятом варианте - Наталья Солнцева

– Ну и пьеса! – прошептал Ренат на ухо Ларисе. – Сплошной бред с претензией на эротику. Полная безвкусица.

Полуголый волосатый Амур лет тридцати скакал вокруг длинных худющих барышень. Те отпускали двусмысленные реплики, а их жесты граничили с непристойностью.

– Отвратительные ужимки и скабрезные шуточки, – ворчал Ренат.

– Пошлятина, – согласилась Лариса. – Но в зале – аншлаг!

Она надела в театр дорогущее платье от Версаче, радуясь поводу показаться в нем на публике. Ренат добродушно подшучивал над ее страстью к нарядам.

Они не досмотрели первое действие и вышли под шиканье публики. В фойе работал миниатюрный буфет. Кофе, бутерброды, мороженое. Буфетчица предложила на выбор шоколадное или фруктовое.

– Нам шоколадное, – заявил Ренат, не дав Ларисе и рта раскрыть.

За едой она сказала:

– Спектакль не отменили в связи со смертью артиста. Роль Беспалого так ничтожна, что его отсутствие на сцене практически незаметно.

– Он не хватал звезд с неба.

– Я спросила у билетерши насчет Татьяны Бушинской. Ее в коллективе не жалуют. В глаза заискивают, а за глаза постоянно перемывают кости. Зависть! Кстати, сегодня бухгалтерши в театре не было. Предполагают, что она заболела.

– Ее не травили открыто лишь по одной причине: она ссужала сотрудников деньгами когда угодно и без волокиты. Тот же кредит, только более выгодный, чем в банке. Никаких процентов, и условия возврата мягкие.

Атмосфера театра была пропитана духом соперничества и взаимной враждебности. Настоящее осиное гнездо, которое разворошить – раз плюнуть. Пьесы наподобие «Проделок Амура» давали сборы, но не приносили творческого удовлетворения.

Поглощая мороженое, Лариса и Ренат обменивались впечатлениями.

– Режиссер спит с главной героиней…

– Он взъелся на Беспалого, почуяв в нем конкурента. Парень был красавцем, поэтому его шансы сделать карьеру в этой труппе равнялись нулю.

– Вряд ли покойник обладал талантом…

– Это не важно! К славе порой ведут извилистые тропки.

– Молодые актрисы имели виды на новичка…

– А тот оказался неожиданно крепким орешком!

– На самом деле его «неприступность» объясняется просто: актер был занят в роли любовника бухгалтерши, которая хоть и не первой свежести, зато при деньгах.

– Кто из нас циник? – усмехнулся Ренат. – Ты или я?

Приближался антракт. Лариса взглянула на часы и призналась, что ей не хочется возвращаться в зал и досматривать эротическую муть.

– Причина смерти Беспалого не связана с театром, – заключила она. – Его убили не из ревности или зависти. Тут кроется что-то другое.

Ренат дотронулся пальцем до своего лба и сказал:

– У меня здесь – хаос. Я не знаю, как прояснить ситуацию. Может, напроситься к Бушинскому в гости? На месте мы получим больше информации.

– О том, что случилось с его женой?

– Я не вижу ее мертвой… Но сказать, где она, пока не могу.

– Ее чуть не утопили в собственной ванне, – заключила Лариса. – А потом…

Она пожала плечами и замолчала, доедая мороженое. Оно, в отличие от спектакля, оказалось отменным.

– Всё упирается в какую-то стену! Хотелось бы понять, что или кто стоит за Джейн Рейли?

– Я не совсем уверен в ее существовании. У нее нет образа…

– Она существует, Ренат. Или существовала. Вот только где и когда?..

Глава 13

В рукописи жизнь дочери английского подданного и сельской учительницы складывалась почти по законам мелодрамы. Чарльз не работал, целыми днями где-то пропадал, а придя домой, срывал злость на Джейн. Она росла в страхе и ненависти к отцу. Жалость к безропотной матери с годами превратилась в негодование.

– Как можно жить с человеком, который тебя в грош не ставит?

– Если бы не он, тебя бы не удалось вылечить, – плакала мать. – Ты родилась слабенькой и болезненной. Одной мне тебя было не поднять.

– Теперь я здорова. А ты продолжаешь терпеть унижения! – возмущалась Джейн. – В конце концов, он тебя бросит.

– На мою зарплату не разгуляешься. Пока отец живет с нами, мы не бедствуем. Каким бы он ни был, не тебе его судить.

– Откуда у него деньги?

– Не наше дело! Я его об этом не спрашиваю и тебе не позволю.

Пиком семейных неурядиц стала попытка Чарльза склонить Джейн к сексу. Разразился скандал. Отец обвинял девочку во лжи, мать встала на его сторону. Джейн закрыли в чулане в наказание за гадкую выдумку. Она просидела там вечер и ночь, а на рассвете поддела гвоздем крючок на двери и сбежала.

Спустя сутки ее нашли на чужом сеновале и пригрозили отдать в интернат. Самое ужасное, что Чарльз сумел полностью подчинить себе мать девочки. Та пела под его дудку, словно крыса под дудочку крысолова. Джейн возненавидела их обоих.

Какими-то чарами британец околдовал Лизу, окутал ее паутиной лжи и фальшивых обещаний. Она стала воском, из которого он лепил, что хотел. Джейн оставалось терпеть и надеяться на чудо.

– Почему он не едет в свой Лондон? – недоумевала она. – Там же гораздо лучше, чем здесь!

– Он любит нас, – увещевала ее мать. – По-своему, но любит.

– Где его носит днями напролет? Куда он пропадает по ночам?

– Ездит по делам.

– Что у него за дела? Может, он преступник? Вор, бандит?

– Хватит! Не лезь туда, куда детям лезть не положено! Иначе…

– Иначе – что? Он прикончит меня? Шарахнет поленом по голове и зароет в лесу? А ты поможешь ему выкопать могилу для собственной дочери?

Первый раз в жизни мама ее ударила. Со всего маху отвесила пощечину. Щека Джейн горела, но слез не было. В тот момент она приняла твердое решение уйти из дома, едва представится возможность. Уйти навсегда, забыть о родителях, которые ее предали.

Потекли дни, наполненные жгучим желанием отомстить матери и отцу, причинить им такую же боль, которую испытывает она.

Изредка Чарльз повторял попытки вступить с ней в интимные отношения. Джейн отбивалась, но помалкивала, помня предыдущий опыт. Мать поверит ему, а не ей. Девочка задерживалась в школе как можно дольше, уходила делать уроки к подруге, летом гуляла в лесу, зимой каталась на лыжах дотемна.

Чарльз не жадничал, покупал все, что просила дочь, рассчитывая завоевать ее расположение. У нее были и коньки, и велосипед, и ролики. Люди в поселке уважали учительницу и ее английского мужа, а Джейн считали трудным подростком. Ей было некому пожаловаться, негде искать сочувствия. Она с детства привыкла решать свои проблемы самостоятельно.