Вероника Марс - Дженнифер Грэм

Она набрала в грудь воздух.

– Еще как представляю. Сколько раз я сама чуть не теряла тебя? Но ты ведь почему-то продолжаешь возвращаться туда. Как будто это выше твоих сил.

Раздался дверной звонок. Вероника и Кит застыли на месте, но огонь никуда не делся. Она слышала тяжелый барабанный бой сердца в висках.

– Это Уоллес, – сказал Кит. Он продолжал говорить сквозь зубы, но голос казался спокойным и каким-то грустным. Вероника отвернулась.

– Я открою.

Идя ко входу, она уже могла разглядеть за стеклянной дверью своего друга, стройного подтянутого молодого человека в джинсах и толстовке университета Сан-Диего. В руках он держал огромную коробку с пиццей. Увидев Веронику, он улыбнулся открытой, располагающей улыбкой, которая могла растормошить ее даже в самые тяжелые минуты. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, прежде чем открыть дверь, но Уоллеса было не так легко провести.

– Что-нибудь случилось? – спросил он, уже не улыбаясь.

– Ты шутишь? Привлекательный мужчина приносит мне пиццу, и мне даже не нужно платить чаевые. Мир прекрасен.

Он наклонил голову, скептически меряя ее взглядом. Уоллес Феннел был ее лучшим другом с одиннадцатого класса. Не считая ее отца, он был первым человеком со дня смерти Лилли Кейн, кому она смогла довериться. И с самого начала он всегда видел ее насквозь. Но, прежде чем она успела что-то сказать, из кухни вышел ее отец.

– Уоллес! – он жестом приманил к себе аромат пиццы. – И пицца!

– Наполовину бекон с ананасом, наполовину «Мясное наслаждение»: пепперони, фарш, сосиски, ветчина и бекон, – Уоллес самую малость приоткрыл коробку и вдохнул аромат. – С соусом маринара по особому рецепту мистера Чу и домашним сыром трех сортов. И салат, потому что мы следим за своим весом.

– Сколько я тебе должен?

– Сегодня моя очередь. В прошлый раз вы покупали крылышки, помните?

Вероника отступила в сторону, пропуская его.

– У вас, мальчики, я смотрю, все продумано по части охоты и собирательства.

– Мужчина должен есть, – Уоллес в шутку толкнул ее плечом. – Посмотришь с нами игру?

– Э… нет, сегодня мне нужно к Мак. У нас много работы.

Уоллес оживился.

– Что, новое дело? Что-нибудь интересное?

Она украдкой глянула на Кита. Тот уже развернулся и возвращался на кухню.

– Э… да. Коммерческая палата наняла меня найти Хейли Деуолт.

Уоллес выпучил глаза, не веря своим ушам.

– Вот что я называю прорывом. И в чем проблема?

Она тихонько откашлялась, поглядывая на дверь, за которой только что скрылся ее отец. Их кухни донесся громкий звон тарелок.

– Мы несколько разошлись во мнениях.

Уоллес понимающе посмотрел на нее. Удерживая коробку с пиццей одной рукой, он обнял ее за плечи.

– Ничего, он привыкнет.

Она не ответила, но прильнула к нему ненадолго, чувствуя, как тиски в ее груди потихоньку расслабляются.

– Ты не мог бы заскочить к нам завтра, проведать его? – прошептала она. – Я буду в Стэнфорде допоздна. Все должно быть в порядке, но…

– Конечно, нет проблем, – он сжал ее плечо и опустил руку. – Передавай от меня привет Мак. Надеюсь, у нее будет возможность хакнуть что-нибудь крутое. Или… не знаю, что у компьютерщиков считается развлечением.

– Думаю, «вин» – обязательная часть программы, – она подхватила свою сумку. Ей хотелось пойти на кухню и попробовать помириться с Китом перед уходом. Но что она могла ему сказать? Как ей просить прощения за то, кто она такая?

Глава 8

Вероника прибыла в кампус Стэнфордского университета во второй половине следующего дня. На ярко-голубом небе на фоне темно-красных черепичных крыш не было ни облачка. Студенты сновали туда-сюда на велосипедах или прогуливались маленькими стайками. Кое-кто решил воспользоваться погожим весенним деньком и расположился на лужайке, расстелив покрывало и обложившись книгами. В воздухе пахло землей и свежескошенной травой, и издалека, где трудились садовники, доносился мерный гул газонокосилок.

Как во сне она брела по знакомым дорожкам родной альма-матер, без труда вспоминая исхоженные некогда маршруты. Она прошла по лабиринтам неомиссионерских строений, которые несколько лет заменяли ей дом. Словно она просто уехала на затянувшиеся летние каникулы, чтобы теперь окунуться в море новых, еще более юных лиц.

Она огляделась по сторонам, выискивая в толпе копну медных волос Чеда Коэна, чтобы не разминуться с ним. Вероника не стала звонить ему и договариваться о встрече заранее. Она хотела застать его врасплох. Если он и впрямь был таким диктатором и ревнивцем, каким выходил со слов подруг Хейли, о нем будет легче составить представление прежде, чем он соберется с мыслями.

Вероника и Мак не ложились накануне до двух часов ночи, собирая на него информацию во всех подробностях: его расписание, оценки, факультативы. Любая мелочь, лишь бы понять, с кем они имеют дело. У них сложился портрет эрудированного и талантливого студента, отличника с массой достоинств (согласно документам, его мать была генеральным директором компании по производству верхней одежды в Сиэтле), ответственного и целеустремленного. Главный нападающий в команде по лакроссу. Блестящий табель успеваемости. Он только что выбрал своей основной специальностью политологию и рассылал заявления на стажировку в Вашингтоне.

И, по счастливой случайности, он посещал небольшие семинары по социальной психологии доктора Уилла Хейга, который в свое время был научным руководителем Вероники.

Джордан-холл, где размещался кабинет Хейга, был большим зданием из песчаника в главном дворе кампуса. Открыв тяжелые двойные двери, Вероника испытала очередной прилив ностальгии, вдыхая знакомый до боли запах пыли. Сколько времени она провела в этих стенах на последнем курсе… Кроме занятий, обязательных для поступления на факультет права, она тяготела и к психологии: копание в сухих цифрах и исследованиях и анализ данных придавали ей сил. Так она могла разгадывать загадки, не ввязываясь при этом в сомнительные истории.

Кабинет Хейга был на втором этаже. Там все было по-прежнему: копии научных статей вывешены на доске объявлений у входа вперемежку с комиксами из «Нью-Йоркера», самодельными открытками и большим красным кленовым листом, уже засохшим и норовившим скукожиться под булавкой. Дверь была закрыта, и в кабинете царила темнота. Но все знали, как Хейг любил прятаться от студентов в рабочее время. Вероника негромко постучала.

Ответом ей была тишина. В нерешительности она стояла и ждала. В какой-то момент она увидела, как под дверью промелькнула тень. Ее губы расплылись в хитрой улыбке.

Попался.

– Доктор Хейг? – позвала она негромко. – Это Вероника Марс, ваша бывшая студентка. Я бы хотела поговорить с вами.