Особый прием Гурова - Алексей Макеев

– Одалживаться не привык, так что принесите счет, – недовольно бросил Гуров.

Официанту ничего не оставалось, как подчиниться, и, расплатившись каждый за свое, они вышли в коридор, где их уже ждал водитель Сафронова.

– Господин полковник, майор Панкратов прибыл в ваше распоряжение, – представился он. – Докладываю: номер в этой гостинице вам уже приготовлен, и сумки туда отнесли. Номер хороший, с видом на реку, будете довольны! Кабинет вам тоже подготовлен, уголовные дела и материалы доследственных проверок, которые Королев в свое время вел, находятся там, и записи с телевидения привезены. Какие еще будут указания?

– А имя у вас есть? – поинтересовался Гуров.

– Так точно, Константин.

– Да не тянитесь вы передо мной! Не на параде! Скажите лучше, вы местный? Город хорошо знаете?

– Местный, да мне и по должности положено его хорошо знать, – ответил майор.

– Что же вас родной дядя в шоферах держит?

– Да это я только сегодня у него водителем поработал – мало ли, о чем в машине разговор пойдет, а так я – начальник угро, – объяснил Константин.

– Ну, ведите нас, Костя! А то засиделись мы что-то, прогуляться хочется, – улыбнулся в ответ Лев.

Они вышли из ресторана и, пройдя буквально пятьдесят метров и завернув на угол, оказались на Речной улице, как здесь называлась набережная Чернавки, на которой и располагалось областное управление. Это было большое и добротное здание еще дореволюционной постройки и впечатление производило очень внушительное.

– Это еще что за памятник архитектуры? – хмыкнул Гуров.

– В старопрежние времена, когда еще никаких ГЭС не придумали, Чернавка была рекой судоходной, и в этом здании располагалось хозяйство купца первой гильдии Сарафанова. После революции здесь чекисты располагались, а потом им новое здание построили, а это нам отдали.

– Значит, теперь будем вместе работать. Достаньте нам карты города и области, – велел Гуров.

– Уже приготовлены!

– Оперативно! – одобрительно хмыкнул Лев.

Кивнув откозырявшему им дежурному, они вошли внутрь. Приготовленный для них на первом этаже кабинет, потолок которого терялся где-то далеко наверху, был светлым, чистым, просторным, и в нем имелось все необходимое, начиная с компьютера и заканчивая чайником, посудой, чаем, кофе и сахаром, в холодильнике стояли бутылки воды, лежали колбаса, сыр, разнообразные консервы и почему-то хлеб, а также печенье и пряники.

– Кого же из-за нас отсюда выселили? – поинтересовался Гуров.

– Следаки сидели, – пояснил Костя.

– Что же они свое добро-то не забрали? – кивнул Лев на холодильник.

– Да нет, это все для вас приготовлено – вдруг перекусить захочется?

– Это лишнее. До которого часа столовая работает?

– Господин полковник! Разрешите неофициально? – вместе ответа проговорил, вздохнув, Константин.

– Слушаю вас. А раз уж неофициально, то можете обращаться по имени-отчеству.

– Лев Иванович! Вы уж извините меня, только вы, видимо, не до конца поняли, что в городе и области творится. Нас всех не то что знобит или лихорадит, нас всех в жесточайшем Паркинсоне трясет! Вся надежда только на вас! И если вам потребуется, чтобы столовая работала круглосуточно, то так оно будет! Вы ведь историю моего дяди знаете? Ему до пенсии два месяца, и если разразится скандал, он не в отставку выйдет, а с работы вылетит! «Доброжелатели» у него имеются! Поэтому и он, и все остальные сделают все, что угодно, чтобы этого гада найти. А что касается этого, – подбородком показал он на холодильник, – то цены в наших магазинах вы видели, поэтому продукты взяткой считаться никак не могут – по сумме не проходят.

– Тогда ладно! Ну, что? Начнем, пожалуй! Костя, раз уж вас нам придали, то организуйте нам просмотр всего, что местные наснимали, но учтите, что нас интересуют только съемки стройки, ничего больше!

– Лев Иванович, а у меня уже все готово – я же ваш разговор в машине слышал, так что тут только стройка за последние четыре месяца, куда Королев каждую субботу ездил, – ответил Костя.

– Молодец, на лету схватываете! – одобрил его Гуров. – Ну, поехали!

Они втроем, не отрываясь, просмотрели все записи, но Никитин не нашел в них ничего примечательного, да и Гуров их никак не комментировал, а когда они закончились, спросил у Константина:

– Вы уголовные дела смотрели?

– Нет – я же не знал, что вас может заинтересовать, – ответил тот.

– Ну, тогда вы свободны, а дела мы уже сами посмотрим. Скажите, когда у вас светает?

– Да в шесть уже светло как днем.

– Ну, значит, завтра в шесть утра возле гостиницы с машиной, и карты взять не забудьте, – приказал Гуров.

– Есть! – четко ответил Костя.

– Лев Иванович! Я пойду покурю! – просительно произнес Никитин.

– Бросать тебе надо, Володя! – недовольным голосом ответил Гуров.

– Так ведь с того момента, что мы сюда прилетели, это первая, – оправдывался Володя.

– Ладно! Иди! – буркнул Лев, пододвигая к себе первую папку.

– Пошли, покажу, где тут у нас курят, – сказал Константин, когда они с Володей вышли из кабинета.

Курилкой оказалась лестничная площадка с ящиком песка, из которого торчали окурки. Усевшись на подоконник, оба закурили, и Костя спросил:

– Слушай, он всегда такой неласковый?

– Неласковый?! – удивился Никитин. – Он сейчас обычный, а вот неласковым я никому не пожелаю его увидеть – размажет так, что и следа не останется!

– Что, и начальство послать может? – недоверчиво спросил Константин.

– Еще как! – усмехнулся Володя.

– Вот поэтому он до сих пор и не генерал, хотя мы в институте некоторые его дела на занятиях разбирали, он, можно сказать, в учебники вошел.

– Да давно он мог бы быть генералом, только ему это не надо. Подумай сам, ну, зачем ему за чьи-то грехи и ошибки отвечать? Он сейчас сам по себе, и выше его – только звезды! Их со Станиславом Васильевичем в главке называют «лучшие из лучших»! Случись чего, к ним на поклон идут.

– Ну, и порядки у вас там в Москве! – покрутил головой Костя. – Да если бы у нас тут кто-нибудь только попробовал…

– Слушай! Если тебе серьезную операцию надо делать, от которой твоя жизнь зависит, ты к какому хирургу пойдешь? К тому, который тебе ласково улыбается, но при этом ни черта не знает, или к тому, кто тебя с ног до головы обматерит, но от смерти спасет? – спросил Никитин.

– Понял, не дурак, – кивнул Константин.

– Вот на них никто и не пытается давить или приказывать! Потому что каждый из них в любой момент может плюнуть, уйти, и без работы они не останутся! Вот начальство и терпит их закидоны!