Бенефис мартовской кошки - Дарья Донцова

Откуда Стас Комолов появился в Москве, не знал никто. Простоодин раз на очередную премьеру, куда ломанулся весь бомонд[6], Анна Лапшинапоявилась в сопровождении безукоризненно одетого молодого человека. Народ,собравшийся в зале, глядел в основном не на сцену, а на парочку, устроившуюся вседьмом ряду партера, на самых лучших местах для тех, кто желает посмотретьбалет. Анечка только-только отметила семидесятилетие, но после пяти или шестиопераций, проведенных лучшими косметологами Европы, дама выглядела максимум напятьдесят. Злые языки поговаривали, что оборотистые доктора откачали у Лапшинойжир с задницы, а потом нарастили с его помощью бюст дамы. Кое-кто хихикал,видя, как Аня старательно сохраняет на лице серьезное выражение, потому чтопосле всех подтяжек она не могла улыбаться. Некоторые дамы, злоязыкие, как всесущества женского пола, ехидно замечали:

– Лапшина, конечно, косит под молоденькую, только, когда онасадится, у нее приоткрывается рот.

Если услышавший это заявление человек был простоват, тообязательно следовал вопрос:

– Почему?

И тогда милейшие дамы охотно поясняли:

– Кожи на теле не хватает, все поотрезали и натянули.

Но сколько бы ни капал у сплетниц яд с языков, как бы никривились они при виде точеной фигурки Лапшиной, факт оставался фактом: онавыглядела неприлично молодо. Еще она страшно злилась, когда кто-нибудь величалее по отчеству, и, кокетливо протягивая незнакомцам тоненькую ручку с бледнойкожей, чирикала:

– Рада видеть вас, меня зовут Анечка.

Лапшина знала, что возраст дамы выдает в основном не лицо, ашея и руки. Поэтому без раздумий согласилась на процедуру сведения при помощижидкого азота старческих пигментных пятен.

И еще, мужчины, которых Анечка укладывала в свою постель,были молоды, хороши собой и… бедны. Целый год Стас носил за Аней шаль, подавалей пальто, открывал дверь автомобиля и танцевал на вечеринках. Но потом он,очевидно, надоел Лапшиной, и она передала мужика своей доброй знакомой ЭленВойнович. Элен была любовницей Комолова чуть больше месяца, чем-то он не угодилВойнович, и в декабре Стас засветился в консерватории вместе с Ренатой Горской.С тех пор он то и дело маячил с разными дамами и стал достаточно обеспеченнымчеловеком. Богатые, стареющие тетки делали ему подарки. Одна преподнесламашину, другая квартиру, третья – золотой «Роллекс».

– Он что, не работал? – прервала я Лешку.

Зырянов хитро прищурился:

– А то ты не знаешь!

– Откуда бы?

– Ой, Дашка, – погрозил мне пальцем Леша, – мне-то можешь неврать. Арина все рассказала.

– Кто?

– Да ладно передо мной Ваньку валять!

– Я никого не валяю, просто ничегошеньки не понимаю. Ктотакая Арина?

– Сладкова, предпоследняя любовь Стаса, ой, целый роман.

– Почему предпоследняя? – удивилась я.

Лешка ухмыльнулся:

– Сколько мы лет знакомы?

– Лучше не считать, а то у меня испортится настроение!

– Ага, поэтому-то, Дашутка, не надо ничего из себя корчить!Уж мне-то известно, отчего Арина последние два месяца бесится!

– Отчего?

– От того, что Стасик от нее свильнул.

– Куда?

Секунду Зырянов вертел в руках мундштук, потом выпалил:

– К тебе.

– Ко мне! Ты с ума сошел!

– Вовсе нет, Арина мне все рассказала.

– А ты вывалил эту идиотскую версию милиции, ну, знаешь!

Плохо владея собой, я схватила длинную деревянную линейку исо всего размаха стукнула ею о журнальный столик. Раздался сухой треск, и уменя в руках остался неровный обломок.

– Эй, эй, – попятился вскочивший на ноги Зырянов, – ты того,поосторожней, ну сказал, и чего?

– А того, – заорала я, – что из-за твоей идиотской болтовнименя считают той женщиной, которая отравила Стаса из ревности! Ну, быстро выкладывай,что натрепал и отчего у тебя появилась сия кретинская мысль!

Алексей снова плюхнулся в кресло: