Смерть на сон грядущий - Гор Видал

— Кажется, я смогу вам помочь, — я сменил тему и перешел к тому, что могло его заинтересовать. Хотя реагировал он не так, как мне хотелось бы.

— Почему вы хотите это сделать? — подозрительно спросил лейтенант. Это мне напомнило, что как возможного убийцу он рассматривает и меня тоже.

— Деньги, — откровенно признался я. — Собственная выгода превращает всех нас в животных; собственная выгода — самый действенный из мотивов, и он редко подвергается сомнению.

— Что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать, что мне хотелось бы быть первым, кто узнает имя убийцы. Тогда я смог бы выжать из газеты «Нью-Йорк Глоуб», где раньше работал, приличный куш, продав ей исключительные права на рассказ об убийстве.

— Я думал, вы занимаетесь рекламой и связью с прессой.

— Когда-то я начинал в газете помощником театрального обозревателя. Возможно, вы помните, что именно я рассказал об убийстве балерины Эллы Саттон, случившемся в прошлом году. В том деле я неплохо поработал.

— Помню…

Не передать, каким тоном это было произнесено. Потом он продолжил:

— И вы считаете, что сможете помочь?

— С помощью семьи — да, — убежденно заявил я. — И с помощью Элен Роудс. Вы же знаете, мы были помолвлены. Я мог бы быстро выяснить такие вещи, которые вам никогда не скажут.

— Например?

— Что происходит на самом деле. Каковы были истинные отношения сенатора со всей компанией. В силу странного совпадения почти каждый из гостей не любил его и имел для этого веские причины.

— Кроме вас?

Я ничего не добился; суровая рука закона просто вышибла меня из седла.

— Кроме меня. Нет, я не убивал старого козла, чтобы жениться на его дочери и завладеть его деньгами. Учитывая ее поведение за обедом, вы наверняка имели полную возможность убедиться в истинном характере мисс Роудс.

Лейтенант невольно улыбнулся. Наконец-то я нашел щель в его официальной маске и бросился в атаку.

— Мы с ней старые друзья, вот и все. Подозреваю, она многое знает, и я мог бы достаточно быстро выяснить, что именно.

— И все это исключительно ради статьи в газете?

— Исключительно! — Я был искренне возмущен. Потом сказал, но уже более спокойно: — Да, исключительно ради газеты, денег и рекламы.

— Мы не предполагаем сотрудничать с прессой; ничего подобного не будет, по крайней мере, на данной стадии расследования.

— Однако я не представитель прессы.

— И я о том же самом. Вы — подозреваемый в убийстве.

«Это было сказано слишком холодно», — подумал я, пожал плечами и отвернулся.

— В таком случае, лейтенант, вы не можете рассчитывать на мое сотрудничество. Все, что мне удастся узнать, я оставлю при себе.

— Что вы хотите взамен? — неожиданно спросил он.

— Я хочу знать, что происходит. Взамен я мог бы выяснить для вас некоторые вопросы, так сказать, семейные тайны. А сверх того, не забывайте, материалы, которые я буду отправлять в «Глоуб», станут широко перепечатывать, и вы, лейтенант Уинтерс, привлечете куда большее внимание.

— Что именно вы знаете?

Первый раунд за мной!

— Помрой, — сказал я. Объяснить что-либо не было необходимости: мы поняли друг друга.

— А почему Помрой?

— Он — старый враг. Сенатор его шантажировал по поводу новой взрывчатки; по крайней мере, так я полагаю. Роудс хотел, чтобы ему заплатили наличными или голосами, скорее всего, последним. Помрой в своем штате не из последних.

— С чего вы это взяли?

— Я немного разбираюсь в политике, — спокойно сказал я. На самом деле всю эту историю я сочинил за обедом. На первой стадии расследования я вовсе не собирался сообщать, что основываюсь главным образом на интуиции и нескольких случайных замечаниях, оброненных Руфусом Холлистером.

Лейтенант впервые выказал мне доверие.

— Можно взглянуть на дело и с этой стороны, — сказал он, — но факт, что вчера сенатор отказался рекомендовать фирму Помроя в комитете по обороне. Об этом сообщил сам Помрой.

— Хотя интересно было бы понять, почему рекомендации сенатора были так важны, — заметил я.

— У Помроя плохие отношения с комитетом по обороне. В прошлом месяце с ним аннулировали контракт.

Я кивнул с таким видом, словно это было мне известно. На самом деле неожиданная новость стала первой серьезной подсказкой. И я солгал:

— Я знал. Он надеялся, что новая взрывчатка поможет ему вернуться в большой бизнес.

— Хотя это и необязательно, — заметил лейтенант, подходя к окну на улицу. Журналисты все еще пытались прорваться мимо охраны, но большая часть зевак уже разошлась. — Но зачем Помрою убивать единственного человека, который мог помочь ему с контрактом?

— А разве жажда мести в такой ситуации не обычный мотив? Чем она хуже алчности или страсти?

— Это уж чересчур; и к тому же очевидно, слишком очевидно…

Впервые мне пришлось услышать от полицейского, что что-то слишком очевидно: как правило, они яростно хватаются за первую попавшуюся версию. Я пришел к выводу, что лейтенант — парень сообразительный и ему палец в рот не клади.

— Есть еще одно, — сказал я, пуская в ход свой последний козырь.

— Что именно?

— Миссис Помрой. У меня есть некая догадка…

— О чем?

— Возможно, у них с покойным много лет назад были близкие отношения. Это могло бы здорово подчеркнуть мотив мести, верно? То есть Помрой мог быть зол не только из-за потери контракта. Наверняка в нем давно копилась ярость из-за событий давно минувших дней.

— Откуда вы все это знаете?

— Боюсь, это всего лишь дедукция. Никаких доказательств нет. Но сегодня за обедом некоторые ее реплики заставили меня задуматься. Мне удалось выяснить, что она была знакома с сенатором всю жизнь и очень к нему привязана. К самому Помрою отношение совсем иное. Он вообще появился на сцене только лет пятнадцать назад, приехал из Мичигана и женился на приятельнице сенатора.

— Чтобы в этом разобраться, понадобится поломать голову.

— Пожалуй, я знаю более короткие пути.

— Попробуем ими воспользоваться.

— Вы в самом деле полагаете, что сенатора убил Помрой?

Лейтенант кивнул.

После разговора с Уинтерсом я поднялся к себе и позвонил в Нью-Йорк. Моя секретарша, мисс Флин, уже начала за меня беспокоиться. Она коротко посвятила меня в дела других моих клиентов: компании по производству шляп, трех второсортных телевизионных звезд, первоклассного комика, светской дамы с окутанным туманом прошлым и тщательно спланированным будущим и небольшого, но процветающего концерна, производившего собачий корм. Складывалось впечатление, что все клиенты вполне удовлетворены ситуацией и те немногие проблемы, которые возникли, вполне могли быть решены по телефону с мисс Флин.

— Надеюсь, вы вернетесь в Нью-Йорк, как только ваш клиент