Где распростерся мрак… - Майкл Ридпат

Инкилейф Асгримсдоттир владела художественным салоном на Сколавердустигур, что даже коренному исландцу трудно выговорить. В этом отношении Нью-Йорк славился Пятой авеню, у Лондона имелась Бонд-стрит, а в Рейкьявике — улица Сколавердустигур. Она соединяла между собой Лейгавегур, самый оживленный торговый квартал города, и холм с церковью Хатльгримскиркья. Вдоль улицы располагались небольшие магазинчики из бетона и разноцветного гофрированного металла, где торговали товарами для живописи и декоративно-прикладных искусств, ювелирными украшениями, дизайнерской одеждой и редкостными деликатесами. Кредитный кризис, впрочем, не обошел Сколавердустигур стороной: кое-где пустота бывших торговых залов стыдливо пряталась за вывесками «Til Leigu», то есть «Сдается».

Вигдис припарковала свою машину в нескольких метрах от художественного салона. Над крышами домов царил массивный бетонный шпиль церкви. Хатльгримскиркья, спроектированная в тридцатых годах прошлого столетия, опиралась на два громадных крыла и создавала впечатление, что Исландия обладает одной-единственной, но очень крупной межконтинентальной баллистической ракетой — или даже космопланом для полета на Луну.

Когда Магнус вылез из машины, его едва не сшибла с ног двадцатилетняя блондинка в ярко-зеленом свитере и мини-юбке леопардовой расцветки. Развевая чуть ли не метровую косу по ветру, она с дикой скоростью неслась с холма на велосипеде. Спрашивается, куда смотрит местная дорожно-постовая служба?

Вигдис уже распахнула дверь в салон и поджидала Магнуса. Внутри магазина они увидели женщину, предположительно Инкилейф Асгримсдоттир, которая по-английски беседовала с парой туристов. Только Вигдис собралась вмешаться, как Магнус ее остановил.

— Давайте лучше подождем, пока она освободится.

Им пришлось некоторое время разглядывать выставленные на продажу предметы, так же как и саму Инкилейф. Стройная фигура, белокурые волосы собраны в «конский хвост», челка прикрывает лоб. Высокие скулы и быстрая, но широкая улыбка, которую она по максимуму использовала на своих покупателях. Британская супружеская пара начала с того, что взяла в руки небольшой подсвечник из грубо обработанного куска застывшей лавы, а в итоге купила внушительную стеклянную вазу и абстрактную картину, намекавшую на Рейкьявик, гору Эсья и несколько горизонтальных слоев бледно-серой облачности. За десятки тысяч крон.

После того как туристы покинули магазин, хозяйка салона обернулась к Магнусу и Вигдис.

— Извините, что заставила вас ждать, — промолвила она по-английски. — Чем могу служить?

Ее исландский акцент оказался восхитителен, так же как и улыбка. С другой стороны, Магнус был неприятно удивлен, что его с ходу и безошибочно записали в американцы, — но через пару секунд понял, что все дело в напарнице. В Рейкьявике черная кожа автоматически означала чужеземца.

Что же касается самой Вигдис, то она была воплощением деловитости.

— Это вы Инкилейф Асгримсдоттир? — спросила она по-исландски.

Женщина кивнула.

Вигдис извлекла свое удостоверение.

— Меня зовут детектив Вигдис Ойдарсдоттир из столичного полицейского управления, а это мой коллега Магнус Рагнарссон. Хотелось бы задать вам несколько вопросов в связи с убийством Агнара Харальдссона.

Улыбка исчезла.

— Пожалуй, вам лучше присесть. — Женщина провела их к захламленному столу в конце торгового зала, где детективы уселись на два крохотных стула. — Да, что-то такое я видела про Агнара в новостях. Он преподавал литературу в университете.

— Совсем недавно вы с ним встречались, — подхватила Вигдис, справившись по своему блокноту. — Шестого апреля, в половине третьего, если не ошибаюсь?

— Да, все правильно, — ответила Инкилейф севшим голосом и прокашлялась. — Да, как-то раз я случайно столкнулась с ним на улице, он пригласил меня в свободную минуту навестить его в университете. Я и забежала поболтать…

— О чем же вы разговаривали?

— Да ничего особенного. В основном про мою дизайнерскую карьеру. Про этот салон. Агнар заинтересованно слушал… Он вообще очень обаятельный…

— Что-нибудь про себя он рассказывал?

— По большому счету у него мало что изменилось. Вновь женился. Сказал, что в семье двое детей. — Она скупо улыбнулась. — Трудно вообразить Агнара в роли отца семейства, но жизнь есть жизнь.

— Вы ведь из Флузира?

— Совершенно верно, — ответила Инкилейф. — Там родилась и выросла. Лучшая земля во всей Исландии, знаете ли. Самые крупные кабачки, самые красные помидоры… Сама не понимаю, зачем уехала.

— Звучит впечатляюще. Это неподалеку от Хруни, если я не ошибаюсь?

— Да. В трех километрах от их кирхи.

— У вас была встреча с Агнаром двенадцатого апреля в районе Хруни?

Инкилейф нахмурилась:

— Нет. Весь тот день я провела в своем салоне.

— Вы уверены? Поездка заняла бы не больше двух часов.

— Согласна, однако я не ездила туда встречаться с Агнаром.

— Зато он в тот день был в Хруни где-то после полудня. Вас не удивляет, что профессор по какому-то совпадению побывал в районе Флузира, то есть неподалеку от поселка, где вы росли?

Инкилейф пожала плечами:

— Да нет. Впрочем, я понятия не имею, чем он там занимался. — Она выдавила улыбку. — Страна маленькая, так что совпадения случаются сплошь и рядом.