Будда слушает - Татьяна Коган

Барбара не ответила, и Эми обеспокоенно всмотрелась в ее побледневшее лицо:

— Эй, подруга, ты чего? Не принимай так близко к сердцу. Нет, я все-таки этому Зорино настучу по ушам.

И она решительным шагом направилась в сторону ресепшна.

Настенные часы показывали четверть двенадцатого — до занятий со следующим клиентом оставалось еще пятнадцать минут. Барбара сунулась было в тренерскую, но там Мими и Эрик о чем-то активно спорили (вот ведь сладкая парочка), а в раздевалке постоянно сновали посетительницы. Барбара быстрым шагом пересекла зал, поднялась на второй этаж, миновала комнаты йоги и зумбы, свернула в коридор, пискнула магнитным замком и вышла на ведущую в торговый центр лестницу. Посторонние здесь не ходили, и она тяжело опустилась на ступеньку, чувствуя, как подступает к горлу комок, а грудь сдавливает тугим ремнем.

«Дыши глубже», — посоветовал бы Джейк.

Он ведь сказал, что сделал. Кратко, сухо, но сказал. Откуда же такая острая реакция? Почему она чувствует себя, словно из-под ног выбили опору, и она падает в черную глубокую пропасть? Только, в отличие от Алисы из Страны Чудес, упадет она не на кучу хвороста и сухих листьев и белого кролика тоже не увидит.

Черт возьми. Одно дело — услышать, что все сделано и волноваться не о чем, и совсем другое — узнать ужасающие подробности со стороны.

Когда о преступлении никто не знает, то оно как бы и не происходило. Но когда о нем говорят по телевизору, на все лады смакуя тошнотворные детали, — это возводит произошедшее на принципиально иной уровень.

«А ты, оказывается, лицемерка, — подумала про себя Барбара. — Позволила другому человеку подчистить твое дерьмо, а теперь сидишь и сокрушаешься над его негуманными методами!»

Звонок мобильника вырвал Барбару из задумчивости:

— Где ты лазишь? — накинулся на нее Зорино. — Я же только что видел тебя в спортзале. Твой клиент на месте. Живо сюда.

Еще недавно истерики Алекса Зорино или звонок от отца были значимыми фрагментами ее дня. А теперь ее это словно и не задевало вовсе. Если бы отец вздумал сейчас завести привычную песню о бестолковости дочери, Барбара даже внимания бы не обратила. Знал бы папочка, что по вине его дочери уже погибло два человека… Ну хорошо, допустим, бестолковый Билли Рид сам виноват в том, что произошло, — не надо было искать приключения на свою задницу. Но ведь от смерти Уорхола уж точно никак не отвертеться, тут ее вина безусловна. Так?

Она вздохнула и встала, заставляя себя прекратить внутренний монолог и отогнать неприятные мысли. Лучше сосредоточиться на настоящем. Прошлое все равно не изменишь.

Стоял ранний вечер, когда она возвращалась с работы домой и заметила стоявшую у антикварной лавки полицейскую машину. Она призвала всю свою выдержку, чтобы не ускорить шаг — медленно поднялась по крыльцу, вошла в подъезд и только тогда припустила вверх со всех ног.

Она замерла у окна гостиной и осторожно, двумя пальцами раздвинула створки жалюзи. Двое полицейских как раз выходили из магазина — один из них на ходу листал блокнот и делал какие-то пометки ручкой.

Что им здесь нужно? И тут же поняла что.

Джейк спрашивал, мог ли кто-то видеть ее встречу с толстяком. И она напрочь позабыла об антикварной лавке, окна которой выходили прямо на тот пятачок у дома, где они беседовали.

Барбара опустилась на диван, закрыла глаза и попыталась восстановить участившееся дыхание. Когда спустя пятнадцать минут в квартиру позвонили, она совершенно спокойно открыла дверь и улыбнулась двум полицейским. Один из них, тот, что с блокнотом, представился и объяснил суть дела.

— Вы знаете этого человека, мисс Хилл? — Он повернул к ее лицу фотографию того самого толстяка.

— Можно? — Барбара аккуратно взяла снимок и несколько секунд разглядывала его. — Нет, я его не знаю. Хотя погодите. По-моему, я его видела пару дней назад.

— Где? При каких обстоятельствах?

— Я могу ошибаться, я работаю с людьми, и иногда сложно запомнить все лица. — Барбара снова всмотрелась в снимок. — Вроде бы он не так давно подходил ко мне, спрашивал о персональных тренировках.

— Персональных тренировках? — Коп с блокнотом сделал какую-то запись.

— Да, я фитнес-инструктор, работаю в спортзале на Ист Локаст-стрит.

— Он представился? Где именно он подходил к вам и о чем шла беседа, мисс Хилл?

— Я, честно говоря, не помню. Возможно, представился. Я как раз подходила к дому, и он попросил меня о скидках, а я ему сказала, что цена на занятие фиксированная. Он долго меня уговаривал, даже дал мне бумажку с номером своего телефона, на случай если я передумаю. — Барбара улыбнулась уголками губ. — Но у меня нет недостатка в клиентах, понимаете. Я ему отказала.

— У вас сохранился листок с номером его телефона?

— Боюсь, что я его тут же выкинула. — Барбара хмыкнула. — А что случилось, офицеры?

— Сегодня утром Билли Рид был найден мертвым на стройплощадке. Его убили.

— Какой кошмар. — Она изобразила сдержанное удивление. — Я могу вам еще чем-нибудь помочь?

— Вы точно уверены, что Билли Рид подходил к вам с вопросом о персональных тренировках? Судя по его финансовому положению, у него не было на это средств. Неувязка получается.

Барбара беспомощно развела руками, всем видом давая понять, что понимает во всей этой ситуации не больше самих офицеров.

— Ты слишком нервничаешь. — Джейк вальяжно развалился на диване, с улыбкой наблюдая, как Барбара мерит шагами комнату. — Ничего страшного не случилось. Ты отлично среагировала, все правильно сказала.

— Почему ты оставил его прямо там? Ты мог бы уничтожить или спрятать его тело, как того, первого, — в ее голосе звучали обвиняющие нотки, хотя она честно старалась не нападать на единственного человека, который ей помогал.

— Спрятать? Ты помнишь, сколько он весил? Я бы его с места не сдвинул. Извини, конечно, что разочаровал тебя.

— Это ты извини, я не права. — Барбара остановилась, закрыв ладонью глаза. — Просто меня так бесит вся эта ситуация, что я не знаю, на кого нападать.

Джейк рассмеялся:

— Ни на кого нападать не нужно. Поехали.

— Куда?

— Поехали. — Он направился к двери. — Я хочу тебя кое с кем познакомить. Мне кажется, это пойдет тебе на пользу.

Всю дорогу Джейк таинственно молчал, сверкая белозубой улыбкой в опустившихся на Милуоки сумерках. Двухместный «Мерседес» — кабриолет мчался по трассе, ветер свистел в ушах и трепал волосы, и Барбара ловила себя на том, что вот это все — убийство, странный незнакомец, полиция и наконец ночная дорога — никак не могло быть реальной жизнью. С самого детства Барбара знала другую реальность — деспотичный отец, ненавистный футбол, братья-задиры и неосуществимые фантазии о писательской карьере. Именно это было настоящим. Раздражало, повергало в уныние, но уже давно вошло в привычку и поэтому не пугало.