Игра в пятнашки - Рекс Стаут

Тут дверь, в которую я зашел, открылась, о чем нас известил шум, ворвавшийся извне. Я обернулся. В зал гуськом зашли трое, и, увы, первого я знал весьма хорошо. Завидев меня, он так и замер, вытаращил глаза и в сердцах произнес:

– Нет, ну надо же!

Еще не бывало случая, чтобы меня обрадовала встреча с лейтенантом Роуклиффом из манхэттенского отдела по расследованию убийств. Даже представить себе не могу обстоятельств, которые бы тому благоприятствовали. Но если бы я составлял список самых неудачных для его появления моментов, этот шел бы первым. И вот он тут как тут!

– Ты арестован, – объявил лейтенант, едва не задыхаясь.

Я подавил порыв, неизменно возникавший у меня при виде него, природу которого, пожалуй, уточнять не стану.

– У вас есть ордер? – поинтересовался я.

– Не нужен мне никакой ордер. Я арестую…

Тут он спохватился, подошел поближе и обозрел софтдаунский квинтет.

– Кто из вас Джей Л. Брукер?

– Это я.

– Я – лейтенант Джордж Роуклифф из Полицейского управления. Этот человек назвался внизу полицейским. Вам он…

– Так он не полицейский? – вскричал Брукер.

– Нет. Вам он…

– Мы кучка олухов, – проскрежетала мисс Дьюди. – Он журналист!

Роуклиффу пришлось повысить голос:

– Он не журналист. Его зовут Арчи Гудвин, и он помощник Ниро Вульфа, частного детектива. Вам он назывался полицейским?

Трое из них ответили утвердительно. Он устремил на меня свои выпученные глаза:

– Ты арестован за то, что прикидывался полицейским. Это уголовное преступление, влекущее за собой суровое наказание. Дойл, надень на него наручники и обыщи.

Двое копов ринулись ко мне. Я сунул руки глубоко в карманы брюк, обмяк и съехал в кресле вперед, так что бо́льшая часть моего тела оказалась под столом. Обыскать здорового мужчину весом сто восемьдесят фунтов, когда он принял такое положение и расслабился, не так-то просто. Для этого надо встать поустойчивее и поднапрячься. Я был уверен, что спутники Роуклиффа остановятся, как минимум, перевести дыхание.

– Возможно, вы всё еще помните, – обратился я к Роуклиффу, – как третьего апреля тысяча девятьсот сорок первого года по распоряжению комиссара Скиннера подписали письменное извинение перед мистером Вульфом и мной. Теперь извиняться придется лишь передо мной, если только я удовлетворюсь этим.

– Ты схвачен на месте преступления.

– Отнюдь. Эти люди путаются от волнения. И внизу, и здесь, представляясь, я ограничился двумя словами – произнес свою фамилию и слово «детектив». И показывал лицензию, на которую никто не удосужился взглянуть. Я не называл себя полицейским. Я детектив, каковым и представлялся. Я задавал вопросы, а они отвечали. Принесите извинения, и покончим с этим.

– И что за вопросы ты задавал?

– Прояснял обстоятельства, связанные со смертью Присциллы Идз.

– С убийством.

Мне оставалось только признать:

– Да.

– В каком качестве?

– В качестве заинтересованного лица.

– В чем заинтересованного? Ты обманул инспектора Кремера. Сказал, что у Вульфа нет клиента, но вот ты здесь.

– Я не обманывал. У него не было клиента.

– Значит, теперь появился?

– Нет. По-прежнему нет.

– Тогда зачем ты здесь? Что за интерес?

– Мой собственный. Я интересуюсь этим делом по личным причинам, а мистер Вульф не имеет к этому никакого отношения. Я сам по себе.

– Да ради бога! – Судя по тону Роуклиффа, он достиг пика раздражения. Расслабленная поза мешала мне разглядеть его лицо, однако краешком глаза я заметил, как сжались его кулаки. – Значит, у Вульфа есть к-к-клиент. – Дойдя до крайнего возбуждения, он начинал заикаться. Обычно я старался опередить его, но на этот раз не успел. – Причем такой, что он не смеет признаться. А тебе достает нахальства покрывать его, распространяя вопиющую ложь: якобы ты сам по себе. Твоя наглость…

– Послушайте, лейтенант. – Я был сама серьезность. – Мне всегда доставляло удовольствие врать вам. Так будет и впредь. Но сейчас я хочу, чтобы вы уразумели: мой интерес в данном деле сугубо личный, как я и утверждал, а мистер Вульф здесь ни при чем. Если вы…

– Все, хватит.

Кулаки сжались сильнее и чуть дрогнули. Однажды Роуклифф не выдержит и набросится на меня, и тогда моя реакция будет зависеть только от обстановки. Возможно, мне и не удастся переломить его пополам. Он продолжал:

– Все, хватит. Предоставление ложной информации, утаивание улик и важного свидетеля, препятствование отправлению правосудия и попытка выдать себя за полицейского. Бери его, Дойл. Скоро здесь появится кто-нибудь, к-к-кому мы сдадим его с рук на руки.

Он отнюдь не шутил. Я быстро прикинул, что к чему. Несмотря ни на что, я надеялся продолжить беседу кое с кем из софтдаунского квинтета, а может, и со всеми. И вряд ли делу пошло бы на пользу, если бы они сидели и смотрели, как парочка мужланов выволакивает меня из-за стола самым неприглядным образом. Поэтому я поднялся, подошел к Дойлу и попросил:

– Пожалуйста, поосторожнее. Я боюсь щекотки.