Чужая жена - Карен Робардс

– Но вы сказали…

Ронни вспомнился его рассказ о завершившихся ничем отношениях с Джоанн.

– Я развелся.

– А-а. – Ронни задумалась. Вдруг ей пришел в голову новый вопрос: – У вас есть кто-нибудь?

– А что?

Он настороженно взглянул на нее, и она подметила неуверенность в его глазах.

– Это не ответ.

– Другого придумать не успел.

– Tea свободна. Правда, красивая женщина?

– Кто это – Tea? – мрачновато, как показалось Ронни, спросил Куинлан.

– Это мой пресс-секретарь. Вы ее сегодня видели.

Куинлан помолчал.

– Короткие черные волосы, серая юбка, красивые ноги?

– Точно. Как по-вашему, ее юбка не слишком коротка?

– Нет.

– А ведь наши юбки одинаковой длины! – торжествующе воскликнула Ронни.

Куинлан покачал головой.

– Правда? Не забывайте, она – не жена члена сената Соединенных Штатов, баллотирующегося на очередной срок. У вас разные социальные роли. Длина ее юбки никого не волнует. Общественность судит не ее.

– Ненавижу политику за эту публичность, – вырвалось у Ронни неожиданно для нее самой. – Я постоянно на виду, все имеют право обо мне судить.

– Об этом вам следовало подумать, когда вы выходили замуж за сенатора. А кстати, вы вышли замуж по горячей любви?

Ронни едва удержалась от искреннего ответа.

– Послушайте, мы сейчас говорим о вас, а не обо мне. Вы-то сами женились по любви?

– Конечно. – Он улыбнулся, и Ронни, увидев его морщинки, не могла не улыбнуться в ответ. Этот человек, подумала она, обладает даром успокаивать других. Во всяком случае, ему удается успокаивать ее. – Я был тогда здорово влюблен. Мне только что исполнился двадцать один год, я учился на предпоследнем курсе колледжа. Мы вместе учились. И были без ума друг от друга. Она забеременела, и мы поженились. Но брак не удался.

– И долго вы прожили вместе?

– Двенадцать лет. На пятый год все было уже кончено, но мы оставались вместе ради ребенка.

– Так у вас есть ребенок?

Ронни не смогла бы сказать, почему этот факт так ее удивил. Вполне естественно предположить, что у человека в тридцать семь лет есть ребенок. У Марсдена, например, двое.

– Вы его видели, – ответил Куинлан, не понимая ее удивления. – Помните Марка?

– Ах вот как… – Теперь Ронни открылся смысл перепалки между Куинланом и Марком. – Я не догадалась, что это ваш сын. Сколько же ему лет?

– Скоро будет семнадцать. А он полагает, наверное, что ему все тридцать, – мрачно добавил Куинлан.

– Он живет с вами?

У Ронни сложилось впечатление, что Марк постоянно живет здесь, с миссис Макгир. Может, и Куинлан живет здесь же?

Но Куинлан отрицательно покачал головой.

– Постоянно – нет. Приезжает на Рождество, проводит тут лето, наезжает на выходные примерно раз в три недели. По-разному бывает. Он знает, что я всегда к его услугам.

– Значит, вы живете с мамой?

– Ну как вам сказать… Я часто приезжаю сюда, навещаю Марка. У него напряженные отношения с матерью, и я не люблю оставлять его одного у себя в квартире. Надо полагать, живу я в городе, потому что большинство моих вещей там. Но я ведь несколько месяцев в году провожу в разъездах. Ничего не поделаешь, издержки профессии.

– Давно вы занимаетесь этим делом?

Ронни внезапно захотелось узнать, как люди становятся политическими консультантами. В колледже такую специальность приобрести нельзя.

А Куинлан наверняка известен в своей области, раз Кристин Гвен сразу его узнала. Куинлан насмешливо прищурился.

– Хотите выяснить, насколько я опытен? Уверяю вас, я высоко котируюсь. Я консультирую политические кампании со студенческих лет.

Не то чтобы Ронни вдруг усомнилась в его правдивости, но одно обстоятельство ее смущало. Политические консультанты – большие шишки, они получают заоблачные гонорары, в год нередко зарабатывают шестизначные суммы. А Куинлан явно цепляется за эту работу, а значит, нуждается в деньгах.

Ей хотелось продолжить допрос, но тут на боковом крыльце дома появилась миссис Макгир.

– Томми!

– Я здесь, – отозвался он. Миссис Макгир повернула голову и увидела сына на качелях.

– Тебя к телефону, – сказала она. – Это Кенни.

Куинлан помрачнел.

– Извините.

Когда он ушел в дом, миссис Макгир подошла к Ронни.

– Наверное, будет гроза.

На севере действительно собирались тучи. Ветер налетал порывами, это тоже предвещало перемену погоды.

– И слава богу, – вздохнула Ронни. – Хоть немного бы отдохнуть от жары.

– А мне жара, пожалуй, нравится, – с легкой улыбкой призналась миссис Макгир. – Наверное, потому, что жара означает лето. Мы с отцом Томми переехали сюда как раз летом. А на следующее лето родился Томми. А его брат – три года спустя, тоже летом. Пока мальчики росли, летом здесь у нас не прекращался футбол, купания, всяческая кутерьма.

– Похоже на идиллию, – заметила Ронни.

– Идиллия это или нет, но нам тут было хорошо. А потом умер отец Томми, и все переменилось. – Она вздохнула. – Хотя… такова жизнь. Мы можем быть уверены только в одном: все переменится.

Вдалеке хлопнула дверь. Ронни оглянулась и увидела Куинлана, торопливо шагающего в их сторону. Он был явно озабочен, что встревожило Ронни. Что случилось?

– Что-нибудь не так? – спросила она, когда Куинлан подошел к качелям.

– Мама, извини, пожалуйста, у меня есть разговор к миссис Ханнигер.

Миссис Макгир удивленно взглянула на него, но затем согласно кивнула:

– Конечно, я вас оставлю. Не дожидаясь, пока она войдет в дом, Ронни спросила:

– Что такое?

От предчувствия неминуемой беды ее пробирала дрожь.

– Мой компаньон Кенни Гудмен только что разговаривал по телефону с репортером из “Глоб”. Может, вам эта газетка не попадалась? Типичный бульварный листок.

– Я знаю “Глоб”, – перебила его Ронни. Пальцы ее судорожно сжимали колени. Она видела, что Куинлан не решается перейти к делу.

– Эти ребята хотят взять у вас интервью по поводу некоторой информации, которую они намерены опубликовать. – Он замолчал и смущенно потер подбородок.

Ронни молча смотрела на него. Опять подступила тошнота. Взгляд Куинлана встретился с ее взглядом.

– Они откопали какую-то женщину – проститутку, которая утверждает, что находится в давней интимной связи с вашим мужем. Ее откровения будут напечатаны на следующей неделе.