Чужая жена - Карен Робардс

Она саркастически усмехнулась. Он-то был одет в подходящую по размеру одежду, наверняка свою собственную, которая хранилась на всякий случай в доме заботливой матери. Ему везет.

– Нечего ерничать, – сурово сказала ему мать, поднялась из-за стола и спросила у Ронни: – Пирога желаете? Со стаканом молока? Или вам лучше кофе?

– Спасибо, я с удовольствием поем. Пирога с молоком, если можно.

Метнув на Куинлана уничтожающий взгляд, она отодвинула стул и присела.

– Превосходное сочетание, – одобрила ее выбор миссис Макгир и сняла стеклянную крышку с блюда с пирогом.

– Благодарю вас за одежду, – сказала Ронни, обращаясь к хозяйке дома.

Та поставила перед Ронни тарелку с громадным куском пирога, залитого мороженым.

– Ну, что вы! Жаль, у нас не нашлось ничего вашего размера. – Наливая молоко в стакан, миссис Макгир неожиданно улыбнулась. – Ах, если бы мы могли есть пироги и не толстеть, хорошо бы было! Как вы считаете?

– Конечно, это было бы здорово, – вежливо согласилась Ронни и погрузила свою вилку в пирог. В ноздри ей ударил пряный запах, от которого закружилась голова. Ронни редко позволяла себе сладости, но в этот день она не находила в себе сил, чтобы противостоять искушению. – Какой красивый пирог! Знаете, я редко ем сладкое.

– Это видно, – вполголоса заметил Куинлан.

Ронни видела, что он оценивающе осматривает ее. Впрочем, она могла гордиться своей фигурой. Чтобы сохранить стройность, она старательно ограничивала себя в еде, плавала при первой возможности и трижды в неделю занималась в тренажерном зале.

Нежный пирог буквально таял во рту. Ронни даже прикрыла глаза, наслаждаясь редкостным вкусом.

– Что-то удивительное, – проговорила она, беря на вилку еще кусок.

– “Красный бархат” – слава и гордость мамы. Его нельзя забыть, раз попробовав.

Куинлан уже уничтожил половину своего куска, который был вдвое больше, чем у Ронни, и продолжал уписывать пирог. Ронни подумала: как он умудряется сохранять форму, если его часто так кормят?

Она положила в рот небольшой кусочек, смакуя его. Ронни привыкла к курятине, рыбе и салатам. Сладкий пирог оказался для нее настоящим праздником, и ей хотелось растянуть удовольствие. Она перехватила внимательный взгляд Куинлана.

– Миссис Макгир, это восхитительно, – сказала Ронни совершенно искренне. – Никогда не пробовала ничего подобного.

– Это рецепт моей бабушки. Я все еще чувствую вкус сырного крема ее пирогов. Вот это была пища богов.

Миссис Макгир поставила на стол тарелку и стакан молока для себя.

– Вряд ли пироги вашей бабушки могли быть вкуснее, – возразила Ронни.

– Кстати, я чуть не забыл. Возьмите ваш жемчуг.

Куинлан извлек из кармана джинсов серьги и ожерелье, завернутые в бумажное полотенце. Ронни поблагодарила его, развернула полотенце, положила ожерелье в карман, а серьги надела. Это не вызвало никаких затруднений, так как ее пальцы теперь опять двигались уверенно.

– Какие красивые серьги! – ахнула миссис Макгир.

Куинлан также внимательно посмотрел на жемчужины, но ничего не сказал.

– Спасибо.

Миссис Макгир улыбнулась.

– Вы тоже родом из Миссисипи? – поинтересовалась она, принимаясь за пирог. Ронни покачала головой:

– Нет, из Массачусетса. Я выросла в Бостоне.

– Ваши родные по-прежнему живут в Бостоне?

– Только отец и сестра. Другая сестра с семьей живет в Делавэре. А мама второй раз вышла замуж и переехала в Калифорнию. Так что все разлетелись кто куда.

– Так вас в семье три сестры? У нас тоже! Я, между прочим, старшая.

– А я – младшая.

Ронни с сожалением положила в рот последний кусочек пирога. Бог знает, сколько еще времени пройдет, прежде чем ей доведется поесть чего-нибудь столь же калорийного. Не один месяц, это уж точно.

– А сколько вам лет? – спросил вдруг Куинлан и как-то исподлобья посмотрел на нее.

– Двадцать девять, – ответила Ронни, не обращая внимания на неодобрительный взгляд миссис Макгир, адресованный сыну.

– Выглядите вы моложе, – заметил Куинлан. Миссис Макгир все-таки не удержалась и сделала сыну замечание, что невежливо задавать даме вопрос о возрасте, но Куинлан отмахнулся. Ронни пошла в контратаку:

– А вам, должно быть… тридцать семь.

Она догадывалась, о чем сейчас думают Куинлан и его мать: о шестидесятилетнем Льюисе, который, следовательно, более чем вдвое старше ее. Ей пришлось даже напомнить себе, что Куинлан работает на нее, а значит, она вовсе не обязана отчитываться перед ним.

– Какая точность! Вам надо было поработать прорицательницей на ярмарке. – Он улыбался так добродушно, что Ронни вдруг перестала чувствовать себя как на перекрестном допросе. – Как вы догадались?

– Очень просто, – ответила она. – Марсдену тридцать семь. Вы вместе учились в колледже. Естественно предположить, что вы с ним примерно одного возраста.

По-видимому, в ее тоне зазвучали какие-то новые нотки, потому что миссис Макгир всплеснула руками.

– Как, дорогая, неужели вам не нравится Марсден? Мне он всегда казался исключительно воспитанным молодым человеком.

– Он всегда называл маму “мэм”, – пояснил Куинлан. – И делал ей комплименты.

– Марсден сделал все, чтобы не допустить женитьбы отца на мне, – сказала Ронни, обращаясь к миссис Макгир. – Я не успела отдать должное его воспитанности.

– А с Джоанн вы ладите? А с Лорой? – быстро спросил Куинлан.

Он уже покончил с пирогом и теперь попивал кофе.

– Боюсь, они всецело на стороне Марсдена.

В первый год после свадьбы Льюиса обе его дочери вели себя с Ронни на грани грубости и не переходили эту грань только потому, что не могли себе этого позволить в присутствии отца. Время немного смягчило их, и теперь они держались всего лишь отчужденно. Впрочем, им не так уж часто доводилось видеться с молодой мачехой. Обе они жили неподалеку от Седжли, но Ронни видела их только на Пасху, в День благодарения и на Рождество. И, конечно же, в дни рождения Льюиса. Льюис родился в августе, а значит, через месяц в его поместье съедется, как всегда, куча гостей.

– Мне особенно нравилась Джоанн, – сообщила миссис Макгир. – Было время, когда…

Она вдруг осеклась, бросив взгляд на сына.

– Чего уж там, мама, выкладывай семейные тайны, – рассмеялся Куинлан. – Было время, когда я встречался с Джоанн. Мама надеялась, что у нас что-нибудь выйдет.

– Правда? – Ронни преувеличенно нежно улыбнулась ему. Чем больше ей становилось известно об отношениях Куинлана с детьми Льюиса, тем сильнее ослабевало ее недавнее абсолютное доверие к этому человеку. – Как жаль, что у вас не сложилось. Вы могли бы быть моим пасынком.