Искатель, 1995 №5 - Клиффорд Саймак

— Я слышал, вы уже устроились, — произнес он. — Уверен, место вам понравилось. Я позвонил Стритеру и сказал, чтобы он там за вами присматривал. Он сказал мне, что вы отправились на рыбалку. Поймали что-нибудь стоящее?

— Пару окуней, — ответил я. — Думаю, в следующий раз мне повезет больше, но пока я еще не освоился.

— Похоже, начинается концерт, — сказал он. — Я позже подойду к вам. Вам со многими следует здесь повидаться.

Начался концерт. Учительница Кэтти Адамс играла что-то на древнем облезшем органе, а дети выходили группами и пели песни. Потом кто-то прочел стихи, и наконец группа старшеклассников разыграла пьесу, которую, как с гордостью объявила Кэтти Адамс, они сами сочинили.

Все это, даже несмотря на заминки, которые иногда происходили, было замечательно, и мне вдруг вспомнились те времена, когда я сам ходил в эту школу и принимал участие в таких же точно концертах. Мне даже вспомнилась одна учительница, мисс Стайн. Это была странная худая женщина с копной рыжих волос и пугливым характером, которая легко расстраивалась из-за наших постоянных проделок. Интересно, где она сейчас и как вообще обошлась с ней жизнь. Я надеялся, что лучше, чем обходились с ней мы, постоянно донимая ее своими выходками.

Линда Бейли дернула меня за рукав и прошептала:

— Не правда ли, ребята молодцы?

Я кивнул.

— Эта мисс Адамс — превосходная учительница, — продолжала шептать Линда Бейли. — Боюсь только, что она долго здесь не задержится.

Наконец концерт окончился, и Джордж Дункан, пробравшись ко мне сквозь толпу, принялся представлять меня некоторым из присутствующих. Кое-кого из них я помнил, кого-то забыл, но так как все они, казалось, меня помнили, я сделал вид, что узнал всех.

Пока мы ходили по залу, мисс Адамс поднялась на сцену и громко проговорила, обращаясь к Джорджу Дункану:

— Вы забыли или просто делаете вид, надеясь, что вам удастся уклониться? Вы обещали быть нашим аукционистом сегодня вечером.

Джордж громко запротестовал, но я видел, что он доволен. Любой с первого взгляда мог определить, что Джордж Дункан уважаемый человек в Пайлот-Нобе. Он был владельцем универсального магазина, почтмейстером и членом школьного попечительского совета. Это был человек, к которому в Пайлот-Нобе всегда обращались в трудных и ответственных случаях.

Джордж поднялся на сцену и, подойдя к столу, уставленному разноцветными коробочками и корзинками, взял одну из них. Однако, прежде чем начать аукцион, он вышел вперед и произнес небольшую речь:

— Вы знаете, для чего мы устраиваем этот аукцион. Вся выручка от продажи пойдет на покупку новых книг для школьной библиотеки, так что вы потратите свои деньги с большой пользой. Вы не только приобретете корзинку, а с ней и привилегию разделить содержимое с хозяйкой корзины, но и внесете свой вклад в общее дело. Итак, я прошу вас сегодня расщедриться и потратить часть тех денег, которыми набиты ваши кошельки.

Он поднял высоко над головой выбранную им корзинку и громко произнес:

— Друзья, с большим удовольствием предлагаю вам эту корзинку. Она довольно тяжелая. Похоже, в ней полным-полно вкусной еды, и к тому же она прекрасно украшена. Сразу видно, что леди, приготовившая ее, уделила столько же внимания ее содержимому, сколько и внешнему виду. Сообщу вам по секрету, что чувствую чудесный запах жареного цыпленка. Итак, какую цену мне назначить?

— Доллар, — раздался чей-то голос, и сразу кто-то назвал два доллара, а другой предложил два с половиной.

— Два с половиной доллара?! — произнес с оскорбленным видом Джордж. — Да одна корзинка стоит дороже. Неужели вы собираетесь остановиться на этой сумме? Итак, какие будут предложения?

Кто-то крикнул: «Три доллара!» Затем последовали и другие предложения. Постепенно цена корзинки поднялась до четырех долларов семидесяти пяти центов, за которые Джордж ее и продал.

Я огляделся. У присутствующих были веселые, довольные лица. Чувствовалось, что все веселятся от души. И хотя сейчас их занимал аукцион, я знал, что вскоре наступит время и для разговоров. Сначала они поговорят об урожае, потом о рыбалке и новой дороге, которая за двадцать лет так и не была построена, обсудят последний скандал, воскресную проповедь и многое, многое другое. А потом вернутся домой, к своим повседневным делам, и никого из них не будет тяготить груз нескончаемых служебных забот. Как прекрасно, подумал я, что остались еще места, где таких забот не существовало.

Кто-то дернул меня за рукав. Обернувшись, я увидел Линду Бейли.

— Постарайся купить корзинку, которая сейчас продается, — прошептала она. — Эта корзинка дочери священника. Она очень мила, и я думаю, ты будешь рад с ней познакомиться.

— Как вы узнали, что это именно ее корзинка? — спросил я.

— Узнала, и все тут, — ответила она.

Цена на корзинку поднялась уже до трех долларов. Я предложил три доллара пятьдесят центов, и сразу же в глубине комнаты кто-то произнес:

— Четыре доллара.

Я бросил взгляд в ту сторону, откуда поступило предложение, и увидел стоящих у стены троих парней, которым на вид было лет по двадцать. Они смотрели прямо на меня, и мне показалось, что они злорадно усмехаются.

Линда Бейли снова дернула меня за рукав.

— Продолжай, — проговорила она, — и не обращай внимания на этих парней. Один из них — сын Уильямса, а двое других — сыновья Бэлларда. Известные грубияны. Нэнси просто умрет, если кому-нибудь из них достанется ее корзинка.

— Четыре пятьдесят, — сказал я, поддаваясь ее нажиму.

Джордж Дункан громко произнес со сцены:

— Итак, предложено четыре доллара пятьдесят центов. Кто даст больше?

Он взглянул на стоящих у стены парней, и один из них крикнул:

— Пять долларов.

— Предложено пять долларов, — громко произнес Джордж. — Кто больше?

Он посмотрел на меня, но я отрицательно покачал головой, и корзинка была продана за пять долларов.

— Почему ты это сделал? — прошептала Линда Бейли, глядя на меня с ненавистью. — Надо было набавлять цену.

— Ни в коем случае, — ответил я. — Вы что, хотите, чтобы в первый же день своего пребывания в Пайлот-Нобе я перебежал дорогу какому-то юнцу, купив корзинку, которую он жаждет заполучить? Быть может, Нэнси его девушка? Иначе как бы он узнал, что это ее корзинка?

— Но это не так, — проговорила с возмущением Линда Бейли. — Нэнси вообще еще ни с кем не встречается. Она ужаснется, когда узнает, кому досталась ее корзинка…

— Вы сказали, что это сыновья Бэлларда, — прервал я ее. — Не те ли это Бэлларды, которые поселились на нашей старой ферме?

— Они самые. Бэлларды люди вполне приличные. Но эти их сынки! Их боятся все девушки в округе. Эти грубияны только и знают, что бегать на танцы