Месть Скорпиона - Энтони Фруин

Тяжелые шаги, потом вдруг снова тишина. Я знаю, что они здесь. Они знают, что я здесь.

Как же все-таки много просчетов, с самого начала. Их могло быть двое или трое, а мог быть и один. Не существовало способа проверить. Все, что он мог, – это красться, прижимаясь к стене, и ждать, что возникнет какое-то движение, что они поскользнутся, оступятся и тем выдадут свое местонахождение.

Они где-то там, в темноте, но где?

Окно. Фил опустился на четвереньки и медленно, бесшумно прополз под ним.

Какой-то звук. Сверху? Или, может, впереди. Кто-то идет.

Ноги Фила приросли к полу. Он боялся пошевелиться. Он ждал.

Он все ждал и ждал, и казалось, что прошло уже несколько часов. Каждая секунда звучала в ушах, словно набат.

Ничего. Одна глухая тишина.

Там точно кто-то есть, это наверняка.

Но где же, господи боже, где именно?

Если бы только он заставил Лео пойти с ним. Все было бы настолько неизмеримо проще. Вдвоем они бы обстряпали это дельце в два счета – это уж точно. Можно даже не сомневаться.

Но теперь – теперь слишком поздно раскаиваться. Все придется делать ему одному – здесь и сейчас.

Да уж.

Но ведь я же был и в худших ситуациях, и всегда из них выпутывался. И если рассчитывать не на кого, я всегда могу рассчитывать на себя самого. Я выпутывался из каких угодно передряг, и это всего лишь одна из них.

Вот снова шум. Это оттуда, от лестниц. Кто-то оступился. Я знаю, где они. Теперь-то я знаю точно.

Тишина. Такая, что лопаются барабанные перепонки.

Ну вот, еще одну секундочку – и рванем туда, к лестницам.

Ты сделаешь его, Фил, малыш, можешь даже не сомневаться.

Телефон.

Мобильный телефон Фила.

Резкий, настойчивый звук раскатился по всему этажу.

Фил растерянно схватился за карман, где лежал телефон «нокия», и тут же мрак разрезала огненная очередь пистолета-автомата. И хотя лишь две пули из двенадцати попали в Фила, этого оказалось достаточно для того, чтобы в тот момент закончилась его жизнь.

Телефон звонил еще несколько минут; потом рука, принадлежащая не Филу, открыла его и отключила прием.

– Похоже, сейчас звонить Филу бесполезно, – заметил Винс, убирая телефон. – Может, он пошел в город, а мобильник оставил в гостинице?

Сид в ярости трахнул пустой пивной бутылкой по стеклянной столешнице кофейного столика.

– Я послал туда этих двух идиотов, а теперь получается, даже не могу с ними связаться! На что это похоже, спрашиваю? На что? Это меня просто бесит!

– Я потом еще раз попробую, – миролюбиво предложил Винс.

– Скажи им, чтоб завтра же были здесь. Ясно?

– Да, Сид.

– Всё. Я пошел спать. А ты мотай домой, здесь переночует Натан. Можешь считать, что у тебя двухдневный отпуск.

– Спасибо. Хоть переоденусь.

– Вот-вот, сынок, переоденься.

В десятом часу утра Винса разбудила гроза. Он полежал немного, глядя на бегущие по стеклу ручьи, потом встал, пошел в кухню и сделал себе чашку растворимого кофе. Он хотел еще поджарить и пару тостов, но тут из спальни донеслось верещанье мобильного телефона. Винс выждал немного, но телефон не умолкал, и стало ясно, что, кто бы это ни звонил, Винс ему был нужен позарез.

– Алло? – отозвался Винс, снова ложась в постель и надеясь, что ничего срочного.

Это был Сид, и тон его говорил о первостепенной срочности.

– Видел новости?

– Какие новости?

– По ТВ. Новости по ТВ.

– Да нет. Я только проснулся. Что случилось?

– Включи. Всё к черту. Жду тебя в полдень в зале заседаний. Ясно?

– Ясно.

Сид отключил телефон.

Спустя десять минут Винс смотрел в экран на фотографии Фила и Лео: черно-белые размытые снимки, парочка буйно помешанных из психушки.

Безобразные снимки.

Откуда они их взяли, подумал Винс. Не понимаю. И тут услышал голос женщины-диктора: «…были опознаны полицией как торговец подержанными автомобилями Филипп Уотерхаус и администратор фирмы Лео Риммер. Оба из восточного Лондона».

Затем следовало изображение какого-то маленького пансиона в Маргейте; за протянутой поперек входа лентой ограждения стояло несколько полицейских.

«Также была убита миссис Пегги Хатчерд, хозяйка пансиона „Уютный уголок“, и двое ее гостей, их имена не разглашаются, пока не будут оповещены ближайшие родственники».

Появившийся на экране полицейский выглядел растерянным: «Это самое ужасное злодеяние за всю историю острова Занет…[7]контроль на самом высоком уровне… будет задействован весь личный состав… обыщем метр за метром… наши сограждане… можно не сомневаться…»

Но Винс уже не слушал, больше того – он не верил своим ушам. Это просто не могло быть правдой. Фил и Лео… неужели мертвы? Уничтожены? И хозяйка пансиона, и ее гости?

Да что творится там, в Маргейте?

К чему все это приведет?

Винс зажег сигарету и бездумно уставился в окно на дождь.

Что он знал наверняка, так это к чему все это приведет. В этом можно было не сомневаться.

И только в этом.

Сидя в председательском кресле, Сид смотрел прямо перед собой и с отвращением гонял во рту сигару. Слева от него сидел Винс, справа – Натан. В зале повисло угрюмое молчание.

Винс думал о Маргейте и пытался поставить себя на место их врага – кто бы он ни был. Сначала Лайонел – и об этом убийстве мы так ничего и не знаем. Потом мы поехали на похороны. Так, похороны. Про них писали в газетах. Любой мог выяснить, где они состоятся и когда, и проследить за приехавшими. Это объясняло «случайную» смерть Гарри.

Но почему они тогда удовлетворились одним Гарри? Почему не захотели большего?

Может быть, потому… что «они» – всего один человек? Может это быть причиной? Может. Или нет. Причина может быть какая угодно. Море причин.

И вот теперь Фил и Лео…

Начнем с того, что нельзя проследить за всеми, кто приезжает в Маргейт. Таких ведь тысячи – отдыхающие, заезжие работяги, рассыльные… да кто угодно.

Фил и Лео, должно быть, как-то раскрыли свое присутствие, дали знать, что они там. Кто-то узнал, кто они такие и что делают в Маргейте, и за ними стали следить. Кто-то дал кому-то знать, что двое приезжих интересуются сам-знаешь-чем.