Последний свидетель - Рекс Стаут

Она нахмурилась.

– Мне не ясно… Вы хотите просто с ним поговорить?

– Да.

– Что вы хотите ему сказать?

– Вы услышите это завтра утром вместе с ним. Все это крайне сложно и проблематично… И если я вам сейчас скажу, может провалиться весь мой план довести мои соображения до присяжных, а я не хочу рисковать.

– Просветите меня хотя бы в общих чертах. О чем пойдет речь? Обо мне?

Вульф приподнял плечи, чтобы вобрать побольше воздуха в легкие, потом с шумом выдохнул. Сцена была впечатляющая.

– Вы только что жаловались, что смертельно устали, мадам. Я тоже. Я бы заинтересовался вашей особой только в том случае, если бы думал, что вы сами причастны к убийству Мэри Виллис, а у меня нет подобных мыслей. Позабыв о самолюбии, рискуя собственной репутацией и, возможно, личной свободой, я предпринимаю шаги, которые должны быть полезными для вашего мужа. И прошу у вас помощи. Вы же ничем не рискуете. Вам нечего терять, мне – очень многое. Разумеется, я обратился к вам, исходя из предположения, которое может быть и неверным, а именно: независимо от того, искренне ли вы преданы своему супругу или нет, но вы все равно не желаете, чтобы его осудили за убийство. Я не могу гарантировать, что держу в руках ключ, который откроет ему дверь на свободу, но я и не простофиля в такого рода делах.

У нее задрожали губы:

– Вам не надо было этого говорить… Искренне ли я предана мужу… Мой муж не дурак, но действовал по-дурацки. Я его по-настоящему люблю и хочу… – Из голоса ее полностью исчезли серебристые нотки, он звучал крайне искренне… – Я очень его люблю, мистер Вульф. Нет, я не хочу, чтобы его осудили за убийство. Вы совершенно правы, мне нечего терять, больше нечего терять. Но если я это сделаю, то я должна сообщить мистеру Доновану.

– Ни в коем случае. Он не только запретит вам, он вам помешает. Вы должны действовать на свой страх и риск.

Она выпрямилась, высвободив свои руки, на которые до сих пор упиралась.

– Мне казалось, что я слишком устала, чтобы продолжать жить, – заговорила она снова своим звенящим голосом, – так оно и есть, по какое счастье иметь возможность хоть что-то сделать!

Она вскочила с кушетки.

– Да, да, конечно, я сделаю, это. Как вы сказали, у меня широкий круг знакомых, так что я почти не сомневаюсь в успехе. Вы можете спокойно продолжать заниматься расследованием, я хочу лишь пожелать вам успеха. Ни о чем не беспокойтесь. Где я могу вас отыскать?

Вульф повернулся ко мне:

– Арчи, телефон Сола.

Я вырвал листок из записной книжки записал номер и протянул ей. Вульф поднялся:

– Я буду там всю ночь, миссис Эш, до девяти утра, но, надеюсь, мы с вами увидимся раньше.

Сомневаюсь, чтобы она слышала его. Очевидно она на самом деле обрадовалась, получив задание Вульфа и совершенно позабыла о нашем присутствии. Нет, она вышла проводить нас, но практически ее там с нами не было. И стоило мне преступить через порог, как она закрыла за нами дверь.

Мы вернулись к машине и поехали прочь из центра по Парк-авеню. Мне казалось неправдоподобным, чтобы сержант Пэрли Стеббинс надумал нанести Солу второй визит, но все же за пару кварталов я остановился позвонить по телефону. Сол ответил, что он один. Еще менее вероятным казалось, чтобы Стеббинс оставил человека дежурить у входа, но все же я затормозил машину за двадцать ярдов до дома Пензера и хорошенько осмотрелся. Чуть далее имелась щель между машинами, застывшими у обочины, я протиснулся в нее, снова осмотрелся и только после этого распахнул дверцу для Вульфа. Мы пересекли улицу, вошли в вестибюль здания и нажали на кнопку. Когда мы вышли из лифта на пятом этаже, Сол уже стоял возле него, приветливо улыбаясь.

Думаю, что для большинства людей Сол Пензер кажется самым обычным невысоким человечком с большим носом, который постоянно выглядит плохо выбритым, но для других, в том числе для Вульфа и для меня, он самый лучший доступный для всех оперативник, непревзойденный в искусстве слежки. Вульф никогда раньше не бывал у него на квартире, но я заходил много раз, обычно по субботним вечерам в компании с тремя или четырьмя знакомыми, с которыми мы резались в покер.

Войдя в квартиру, Вульф остановился и осмотрелся. Комната была просторной, освещалась она двумя напольными лампами и двумя настольными. С одной стороны были окна, по противоположной стене тянулись стеллажи с книгами, на двух оставшихся висели картины и полки, на которых можно было найти решительно все, от кусков минералов до моржовых клыков. В дальнем углу стояло большое пианино.

– Хорошая комната, – одобрил Вульф. – Подходящая. Поздравляю вас. – Он пересек комнату, уселся на стул, который, очевидно, соответствовал его представлениям об «удобной мебели», и спросил:

– Который час?

– Без двадцати десять.

– Та женщина звонила?

– Нет, сэр. Хотите пива?

– Разумеется. Выпью с удовольствием.

За три последующие часа он опорожнил три жестянки, не оставил без внимания паштет из ливера, рубленную селедку, холодную осетрину горячего копчения, маринованные грибы, тунисскую дыню и три сорта сыра. Сол, несомненно, из кожи лез, чтобы доказать нам свое гостеприимство, хотя вообще-то он не хвастун. Естественно, поскольку Вульф впервые оказался у него в доме, и, возможно, в последний раз. Вообще все было отлично. Но я все же подумал, что покупать сыр трех сортов не стоило. Вульф все не съест, и Солу придется одному расправляться со всем этим изобилием…

С постелью дело обстояло хуже. Но раз Сол был хозяином, этот вопрос должен был волновать его одного, Вульфа он устроил у себя в спальне, меня на кушетке в большой комнате, сам же постелил себе на полу, что я посчитал вполне справедливым.

Однако без четверти час мы все еще оставались на ногах. Не могу сказать, что за разговорами время тянулось слишком медленно, учитывая при этом еду, питье и три партии в шахматы, которые Вульф сыграл с Солом, но все равно мы все зевали. И не ложились только потому, что ждали звонка Элен Велтц, стараясь не потерять надежды. Все остальное было устроено.

Сразу же после полуночи Робина Кин позвонила Вульфу и сообщила, что в порядке. Вульф должен встретиться с ней в комнате 917 в доме 100 на Сентрал-стрит в половине девятого. Вульф спросил меня, знаю ли я комнату 917, но я не знал.

После этого сообщения он откинулся на спинку своего стула и довольно долго сидел, закрыв глаза, затем выпрямился и сказал Солу, что готов сыграть еще одну партию в шахматы. Без четверти час он встал со стула, зевнул, потянулся и объявил:

– Ее паника прошла. Я иду спать.

– Боюсь, – извиняющимся тоном произнес Сол, – что у меня не найдется для вас пижамы подходящего размера, но я могу…

Раздался телефонный звонок. Я находился ближе всех к аппарату, повернулся и поднял трубку.

– Это Джексон 53–1–19. Я хотела бы… Говорит Дама червей.