Убийца, мой приятель - Артур Конан Дойл

Это было поистине великолепно, однако никакого ответа снизу не последовало. Всем стало ясно, что внизу либо ни о чём не догадываются, либо бессильны что-то предпринять. С земли не доносилось ни звука.

И пассажиры не на шутку встревожились. У коммивояжёра даже спал румянец со щёк. Билли ещё пытался острить, но без успеха. Теперь главным среди них стал офицер в синем мундире. Все смотрели на него, наперебой задавая вопросы.

– Что вы посоветуете сэр? Не думаете, что эта штука может упасть?

– Нет, никакой опасности нет. Но тем не менее глупо болтаться здесь. Пожалуй, я попытаюсь прыгнуть на эту перекладину. Может, увижу, что там стряслось.

– Ах нет, Том, ради бога, не оставляй нас!

– Да, у некоторых прямо-таки стальные нервы, – заметил Билли. – Легко сказать – прыгнуть через дырку глубиной пятьсот футов!

– Смею утверждать, наверняка этот джентльмен делал в войну вещи и потруднее.

– Ну, я бы на такое не пошёл, даже если бы про меня написали во всех афишах и газетах. Пусть этим занимается старый Исаия. Это его работа, вот пусть он и делает, и нечего мне ему помогать.

Три стороны подъёмника были сбиты из досок, в которых прорубили окошки для наблюдения. Четвёртая, выходящая на море, была открытой. Стэгнейт, насколько мог, высунулся наружу и посмотрел вверх. В это время над ним раздался резкий металлический звук, как будто лопнула натянутая струна. Наверху, футах в ста от него, показалась рука, которая что-то быстро делала среди проволочных конструкций. Больше ему ничего рассмотреть не удалось, но его успокоил вид этой крепкой, мускулистой руки, которая что-то дёргала, тянула, сгибала и скрепляла.

– Всё в порядке! – сказал он, и при этих словах его товарищи по несчастью вздохнули с облегчением. – Там наверху кто-то чинит подъёмник.

– Это, наверное, старый Исаия, – догадался Билли. Он вытянул шею, стараясь заглянуть за угол. – Правда, я его не вижу, но, держу пари, это его рука. Постойте-ка, а что это он держит? Похоже на отвёртку или что-то в этом роде. Нет, клянусь Богом, это не отвёртка, это напильник.

Пока он говорил, наверху вновь раздался резкий звук. Офицер тревожно нахмурился:

– Чёрт подери, именно такой звук издавал наш стальной трос, когда лопался стренга за стренгой. Какого чёрта этот малый там возится? Эй, наверху! Что вы там делаете?

Человек прервал свою работу и теперь медленно скользил вниз на металлическую перекладину.

– Всё в порядке, он спускается сюда, – успокоил Стэгнейт испуганных товарищей. – Всё хорошо, Мэри. Не надо бояться. Нелепо думать, что он и вправду хочет оборвать трос, который нас всех держит.

Сверху свесились ноги в ботинках, потом появились кожаные штаны, пояс с висящими на нём инструментами, затем возникла вся фигура, и они увидели неприятное, смуглое лицо рабочего с орлиным носом. Он был без куртки, из-под расстёгнутой рубашки виднелась волосатая грудь. Когда он появился, наверху снова раздались резкие, лязгающие звуки.

Человек начал не торопясь спускаться и наконец встал, балансируя, на перекладину, прислонившись к боковой раме. Он скрестил руки и смотрел из-под нависших чёрных бровей на пассажиров, жавшихся на платформе.

– Послушайте! – крикнул Стэгнейт. – Что там стряслось?

Человек стоял молча, не двигаясь, и в его твёрдом немигающем взгляде была неуловимая угроза.

Офицер рассердился.

– Эй! Ты что, оглох? – закричал он. – Долго ещё мы будем тут болтаться?!

Человек молчал. Что-то дьявольское проглядывало в его облике.

– Слышишь, парень, я буду на тебя жаловаться! – крикнул Билли прерывающимся голосом. – Ты не думай, я этого так не оставлю!

– Послушай! – закричал офицер. – У нас здесь женщины, и ты их пугаешь. Почему мы застряли? Машина сломалась, что ли?

– Вы здесь, – медленно ответил человек, – потому что я вбил клин в трос прямо над вами.

– Ты что, сломал подъёмник? Да как ты посмел?! Какое ты имеешь право так пугать женщин и причинять нам столько неприятностей?! Немедленно вытащи этот клин, не то плохо тебе будет!

Человек не проронил ни слова.

– Ты слышишь, что я говорю? Какого чёрта ты не отвечаешь? Что ещё за шутки! Хватит с нас твоих глупостей!

Мэри Мак-Лин в ужасе схватила своего возлюбленного за руку.

– Том, Том! – закричала она. – Посмотри на его глаза, посмотри на эти ужасные глаза! Это маньяк!

Наконец рабочий шевельнулся. Его тёмное лицо исказилось от ярости, злобные глаза засветились, как красные угольки, и он потряс в воздухе своей длинной рукой.

– Слушайте меня, грешники! – закричал он. – Истинно говорю вам, что те, кто безумны к чадам этого мира, и есть помазанники Божии и обитатели храма! Итак, говорю я вам, настал день, когда униженные будут возвышены, а те, кто погряз во грехе, понесут кару за содеянное!

– Мама! Мама! – заплакал в ужасе мальчик.

– Тише! Тише! Успокойся, Джек, – уговаривала малыша полногрудая мамаша и вдруг закричала в порыве женского гнева: – Из-за вас плачет ребёнок! Хорош мужчина, нечего сказать!

– Лучше ему плакать сейчас, а не в вечной тьме. Пусть стремится спасти свою душу, пока ещё есть время!

Офицер намётанным глазом измерил расстояние над пропастью до перекладины. Там было добрых восемь футов, а этот малый мог просто столкнуть его, прежде чем он успеет ухватиться за решётку. Пытаться прыгать сейчас было безрассудством. Он вновь сделал попытку вступить в переговоры:

– Послушай, парень, твоя шутка зашла слишком далеко. Почему ты хочешь нашей гибели? Давай по-хорошему, полезай наверх и вытащи этот клин, а мы согласны никому не говорить об этом.

Сверху вновь донёсся леденящий душу треск.

– Боже мой, да это трос лопается! – закричал Стэгнейт. – Эй, ты, отойди в сторону! Я посмотрю, что там!

Рабочий вытащил из-за пояса молоток и с яростью помахал им в воздухе:

– Остановись, молодой человек! Остановись или иди сюда, если хочешь приблизить свой конец!

– Том, Том, ради бога, не прыгай! Помогите! Помогите!

Все разом закричали, взывая о помощи. Человек наблюдал за ними со злобной усмешкой:

– Там нет никого, кто бы мог вам помочь. Они не смогут подняться вверх, даже если и захотят. Вам лучше подумать о своей душе, чтобы не гореть в вечном огне. Слушайте, тот канат, что держит вас всех, лопается нить за нитью. Есть ещё один, но, когда лопнет первый, напряжение увеличится, и тот тоже оборвётся. Вам осталось пять минут жизни и целая вечность впереди.

У пленников вырвался стон ужаса.

Стэгнейт почувствовал, как у него на лбу выступил холодный пот. Он обнял дрожащую девушку. Если бы можно было хоть на минуту отвлечь этого злобного дьявола, он мог бы прыгнуть и схватиться с ним!