Легко приходят - легко уходят - Джеймс Хедли Чейз

У Джонсона были хорошие руки. Вместе мы привели в порядок генератор, и Карл продал его одному фермеру за 150 долларов. Совершив сделку, он радовался, как ребенок.

– 130 долларов чистой прибыли, Джек! Вот это я называю делом!

Однажды вечером, когда Лола ушла спать, мы с хозяином сидели на веранде закусочной. Джонсон внезапно разоткровенничался.

– Знаешь, что я собираюсь сделать через пару лет, Джек? Я собираюсь объехать вокруг света. Когда я подготовлюсь, то продам станцию, и мы с Лолой отправимся в путешествие. Три года пути, не пропуская ничего! И все первоклассное: отели, транспорт, обслуживание…

Я уставился на него.

– Но это должно стоить кучу денег.

– Да. – Он помолчал. – Я все подсчитал: это должно стоить примерно шестьдесят тысяч долларов. Ну, понадобится еще одежда, выпивка… Я думаю, что, по крайней мере, сто тысяч долларов уйдет. Что же, они у меня есть. Последние тридцать лет я был бережливым. Кое-какой капитал я, конечно, попридержу, чтобы начать все сначала, когда мы вернемся.

– Вы хотите сказать, что у вас есть сто тысяч долларов, мистер Джонсон?

– Да. – Он широко улыбнулся мне. – У меня есть система, Джек. Я никому не говорил об этом, но мы с тобой друзья и, я знаю, друзьями и останемся. Тридцать лет я с успехом добывал деньги из металлолома, вот из этого барахла, что лежит в сарае. Такой у меня талант. Я получал эти деньги сразу наличными, и налоговые инспекторы не знали о них. Видишь ли, я веду две приходные книги. В одну – вношу цифры по бензоколонке и закусочной; в другую – записываю сумму прибылей от лома. Вторая книга сказала мне, что сорван куш в сто тысяч долларов.

– Сто тысяч из лома и ржавчины?!

– Да. Если бы с этих денег брался налог, то ничего подобного не было бы. Но я работал так, что эти налоговые ищейки не почуяли даже запаха купюр. Эти деньги – для меня и для Лолы, для путешествия вокруг света.

Я вдруг вспомнил: Рикс говорил мне, что Лола вышла за Джонсона замуж только ради его денег.

– А Лола знает о них?

– Конечно, знает. Но она не догадывается, как я хочу ими распорядиться. Я открою ей свою мечту, но не раньше, чем через год. Это будет настоящий сюрприз. Подумай! Путешествие вокруг света!

Ранним утром, дня через два после того разговора с Джонсоном, я лежал на кровати и грустно размышлял о Лоле. Была ее очередь дежурить. Время от времени, когда подъезжали грузовики, я выглядывал из окна и видел, как она, в джинсах и рубашке, ловко управляется с заправкой и одновременно болтает с шоферами.

Джонсон хотел, чтобы она оставила ночные дежурства – теперь, когда я был здесь и мог заменить ее. Однако Лола сказала, что ей нравится эта работа. Она знала большинство шоферов, шоферы знали ее. Тогда Джонсон неохотно позволил ей одно дежурство в неделю. Два дежурства было его и четыре мои.

Я наблюдал, как Лола, сидя на веранде, чистит бобы для ленча. Подъехал грузовик с бакалеей. Он приезжал каждое утро, привозя товары и специальные заказы из Вентворта. Все, встаю, сказал я себе и откинул простыню. Потянулся и зевнул, потом пошел в ванную. Я чувствовал себя свежим и отдохнувшим. Обливаясь холодной водой из-под крана, я вновь вспомнил Фарнворт. В зеркале отразилась моя самодовольная рожа. Все же мне повезло, подумал я, не догадываясь, какую жестокую шутку может выкинуть судьба. Мое везение кончилось. Оно кончилось в тот момент, когда бакалейщик втащил в дом ящик с провизией. Знай я, что лежит в этом ящике, меня бы как ветром сдуло.

Это был день зарплаты.

С пачкой денег в большой потной руке Джонсон вошел в сарай, где я работал после завтрака над старым мотором.

– Как дела, Джек?

Я поднял голову и улыбнулся.

– Я заставлю этот мотор работать, мистер Джонсон. Правда, не знаю, сколько времени мне придется с ним повозиться. Он совсем плох, но я за него еще повоюю.

– Молодчина! – Карл кивнул мне. – Мы извлечем из него пользу, да? Я принес тебе твои доллары. Сорок за работу, правильно?

– Да.

– И ресторанные сто десять.

– Так много?

Он рассмеялся.

– Ты же продал больше ланчей и обедов, чем нам когда-нибудь удавалось. Ты – победитель. А вот тебе за починенный генератор – еще сотня.

Я был ошарашен: честное слово, я не ожидал таких денег.

– Мистер Джонсон, в конце концов, это же моя обязанность.

– Ладно, Джек, оставь за мной право оценивать твою работу. Тот день, когда ты приехал, оказался для меня счастливым. Бери то, что я тебе даю, и молчи.

– Если вы так считаете… Спасибо!

Я взял пачку денег.

– Но что мне с ними делать? Может, положить в банк? Какой ваш банк, мистер Джонсон?

– Мой банк? – он рассмеялся. – Кто это хочет помещать деньги в банк? Три года назад Вентвортский банк лопнул. Все парни, хранившие здесь деньги, разорились. Я не доверяю таким посредникам и хранителям. Люблю наличность. Если со мной что-то случится, Лола сможет получить мои деньги без всяких хлопот и беготни по банкам. О'кей, у тебя есть баксы, а у меня есть сейф. В нем я держу свои деньги и могу положить твои. А когда ты захочешь их потратить, то можешь получить у меня. Наличные куда важнее, чем какая-то банковская дребедень. И не важно, что на эти деньги не нарастают проценты. Эти проценты… То они поднимаются, то опускаются, то банк «жиреет», то «горит»… Ну да, что говорить! Ты получишь расписку. Я сохраню твои деньги, и в любое время ты их получишь обратно.

Я стоял, как вкопанный.

– Но не держите же вы сто тысяч здесь, в сейфе?

– Почему же нет? Конечно держу. Уж не считаешь ли ты, что я доверю какому-нибудь банку такую сумму? У меня есть хороший сейф, можно сказать, превосходный. Лоуренс-сейф. Да ты ведь сам разбираешься в сейфах. Разве Лоуренс-сейф – не лучшее место для денег?

– Лоуренс-сейф?..

– Ну, конечно. Пять лет назад у меня здесь побывал коммивояжер и продал его мне. Это был честный комми. «Положите деньги в этот сейф, и они будут в безопасности», – вот что он мне сказал. Это лозунг его корпорации, и он чертовски хорош. Комми был прав, Джек!

«Лоуренс-сейф – музыкальный ящик, консервная банка, которую я могу открыть за три минуты», – это были мои первые мысли.

Но я взглянул в сияющее лицо Джонсона, увидел, как он гордится своим сейфом, и не мог сказать ему правды.

– Да, конечно… я знаю… это лучший…

Карл подошел и похлопал меня по плечу. Я уже привык к его похлопываниям, но все же каждый раз, когда он опускал на плечо свою руку, у меня подкашивались ноги. Джонсон сам не знал своей силы.

– О'кей, я сохраню твои деньги, скажи только слово.

– Спасибо, мистер Джонсон.