Подруга Дьявола - Питер Робинсон

— А ведь на это заведение требуется немерено бабок, — предположил Нейлор. — Интересно, кто платит по их счетам.

— Могу поспорить, что не министерство здравоохранения, — ответила Энни, хотя на доске у входа прочла, что министерство здравоохранения участвует в финансировании и управлении этим учреждением, предназначенным для людей со спинальными травмами.

— Богатые люди в инвалидных креслах, — покачал головой Нейлор. — А их завещания? Подумать только… Родственникам, наверное, не терпится поскорее добраться до денег? А если то было милосердное убийство?

Энни повернулась к нему.

— Весьма забавное оправдание для человека, который перерезал ей горло. Но мы-то спросим с этого ангела милосердия по полной.

Интересно, подумала Энни, как жертва осознает, что жизнь уходит? Тело уже не подчиняется разуму, но какие чувства испытывает человек в последние минуты? Облегчение? Ужас? Страх?

Вестибюль здания, похожий на покои старинного замка, оказался таким же мрачным и древним, как наружные стены. На фоне деревянных стенных панелей, широкой винтовой лестницы, дубового паркета, высоких потолков, хрустальных люстр, потемневших портретов сановников восемнадцатого века — надо понимать, представителей клана Мэпстонов — несколько странно выглядели современный компьютер на столе дежурного и бесшумно работающие специальные подъемники для инвалидов. В вестибюле царило неожиданное для такого места оживление: люди входили и шли куда-то, медсестры и санитарки спешили по своим делам, служители катили по коридорам инвалидные кресла. Управляемый хаос.

Энни и Нейлор предъявили свои удостоверения дежурной, объяснив ей, что их интересует один из пациентов. Девушка была похожа на уставшую от занятий школьницу, приглашенную поработать в уик-энд, однако на лице ее читались неожиданное выражение властности, уверенность в своей значимости и затаенная агрессивность, свойственные социальным работникам. На бедже было обозначено имя: Фиона.

— Ничего не могу вам сказать, — отрезала она. — Я всего лишь временный сотрудник.

— Тогда с кем мы можем поговорить?

Фиона закусила губу:

— У нас недокомплект персонала. А сегодня воскресенье, да к тому же еще и День матери.

— Ну так что? — спросила Энни.

— У нас просто сумасшедший день. Большая часть посетителей приходится на уик-энд, понимаете? А воскресное утро — это наиболее горячее время, в особенности…

— …в День матери, — закончила за нее Энни. — Все понятно, но, может быть, все же найдется кто-нибудь, кто сумеет нам помочь?

— А что конкретно вас интересует?

— Я же сказала. Мне нужны сведения о женщине, которая, вероятно, была здешней пациенткой.

— Имя?

— Вот как раз это мы и пытаемся узнать.

— Ничего не могу вам…

— Фиона, — прервала ее Энни, — это действительно важно. Пожалуйста, пригласите сотрудника, который понимает, где он работает, и способен выполнять свои обязанности.

— Вы не должны так…

— Пожалуйста!

Некоторое время Фиона выдерживала пристальный взгляд Энни, едва превозмогавшей головную боль. Фиона, хмыкнув, потянулась к телефону. Энни слышала, как она передала сообщение на пейджер некой Грейс Чаплин, и через несколько минут элегантная дама, по виду ровесница Энни, в белом накрахмаленном, словно специально сшитом для нее форменном костюме и с доской для записей под мышкой с деловым видом прошла по коридору, направляясь к столу дежурной. Обращаясь к Фионе, она спросила, в чем дело. Фиона метнула нервный взгляд в сторону Энни.

— Мисс Чаплин, где мы можем поговорить? — спросила Энни даму, демонстрируя свое удостоверение.

— Можете называть меня Грейс, — ответила женщина. — Я возглавляю службу по уходу за больными.

— Иначе говоря, вы старшая медсестра? — уточнила Энни.

— Вроде того, — едва заметно улыбнувшись, согласилась Грейс. — Рядом находится конференц-зал, он должен быть свободен. Прошу вас, следуйте за мной.

Когда Грейс Чаплин повернулась и пошла в сторону ряда двухстворчатых дверей, Энни, приподняв брови, многозначительно посмотрела на Томми Нейлора.

— Походи здесь, посмотри, послушай, — сказала она. — Поговори с сиделками. Если сможешь, то и с пациентами. Пусти в ход свое обаяние. Вдруг что-нибудь узнаешь.

— Я должен выяснить что-то конкретное?

— Нет, просто походи и попытайся понять, что это за место. Посмотри, как будут реагировать на тебя люди. Бери на заметку тех, кто посчитает контакты с тобой полезными. Или нежелательными.

— Понял, мэм, — щелкнул каблуками Нейлор и направился к центру вестибюля.

В середине конференц-зала располагался громадный круглый стол, на котором стоял кувшин с водой, а рядом — поднос со стаканами. Грейс Чаплин не предложила Энни воды, но Энни, опустившись на стул, взяла стакан, наполнила его водой. Чем больше она будет пить, тем лучше.

— На вас, похоже, угнетающе действует погода, инспектор, — сочувственно заметила Грейс. — С вами все в порядке?

— В полном, — ответила Энни. — Разве что простуда начинается.

— Да, это заметно. Так чем я могу быть вам полезной?

Энни вкратце рассказала об убитой женщине в кресле-каталке. Лицо Грейс стало серьезным.

— Теперь вы знаете, почему мы здесь, — закончила Энни, — и я должна задать вам несколько вопросов. Вы не догадываетесь, кто эта женщина?

— Боюсь, что нет, — ответила Грейс. — Но если вы задержитесь здесь на некоторое время, я, вероятно, смогу кое-что выяснить.

— Заранее спасибо.

Энни налила себе еще воды. Через большое окно она видела Грейс, которая вернулась в вестибюль и остановилась перед столом дежурной. Грейс что-то говорила Фионе, лицо девушки выражало сильное волнение. Через некоторое время Фиона вынула из шкафа объемистую книгу, раскрыла, протянула ее Грейс, а та, взглянув на открытую страницу, взяла книгу и пошла с ней назад в конференц-зал.

— Вот, пожалуйста, — сказала Грейс, кладя книгу на стол. — Это регистрационный журнал ухода и возвращения пациентов. Все, кто в сопровождении друзей или родственников выходит из здания, должны отметиться в этом журнале.

— В данный момент кто-нибудь из пациентов отсутствует?

— Только одна. Обычно воскресным утром на прогулку вывозят многих, но сегодня погода не располагает: то град, то снег с дождем, да еще и штормовой ветер в придачу, поэтому большинство гостей либо не отважились на долгие прогулки, либо решили побыть в палатах у тех, кого приехали навестить, и дождаться торжественного обеда по случаю Дня матери.

— Как фамилия пациентки, которая числится по журналу на прогулке?

Грейс развернула книгу перед Энни, показывая ей единственную сделанную в этот день запись: Карен Дрю взяли на прогулку в 9.30 утра. Отметки о возвращении пациентки не было. Рядом с ее именем красовалась неразборчивая подпись, первую часть которой, если включить воображение, можно было расшифровать как Мэри.