До потери пульса - Марина Серова

– Доброе утро! – сказала я и начала расстегивать плащ.

– Не такое уж оно и доброе. Как ваша тетушка? Не очень сильно пострадала?

– Не сильно. А вы, значит, уже в курсе, что произошло в «Пальмире»?

– В общих чертах. Но вы-то, наверное, лучше меня осведомлены?

– С чего это вы взяли? – удивилась я.

– Ну как же? Мы с вами практически одновременно припарковались, только я вошла в этот кабинет на сорок пять минут раньше вас. – Главбухша откровенно намекнула на мое опоздание. – Значит, вы все это время общались со своей родственницей. Нет, я вас не осуждаю. Если бы с моей теткой такое случилось, я бы о работе тоже забыла. Кстати, а что насчет договора с ООО «Палитра»? Корнилова его подписала?

– Пока нет.

– Жаль. Пока у нас есть деньги на счету, можно было бы сделать первый платеж. По-моему, не стоит затягивать с этим, – высказалась Корзун и уткнулась в монитор своего компьютера.

Мне показалось странным, что она проявила такую заинтересованность в скорейшем подписании договора на поставку бортовой и клеевой ткани. Директор ателье не считала этот вопрос срочным, а вот главный бухгалтер почему-то засуетилась. Что-то здесь нечисто! Или я слишком мнительная?

Вскоре Ольга Николаевна вызвала меня по телефону к себе. Я, конечно же, догадывалась, что речь пойдет об очередном происшествии в этом здании, но на всякий случай прихватила с собой договор с «Палитрой». В кабинете моей начальницы уже сидела Бережковская. Она все еще была не накрашена и поэтому казалась безликой, как бледная моль.

– Оля мне рассказала, что эта стерва, – говорила Наталья Петровна, нервно разукрашивая маркером лицо на обложке глянцевого журнала, – поменяла пароли и явки! С квартиры съехала, на телефонные звонки не отвечает! Это доказывает ее вину! Кашинцева определенно решила меня добить! Она ведь врезалась в маршрутную «Газель» в тот самый день, когда устроила у нас скандал. Трюк с маслом не удался, так Машка пустила в ход газы! Креативная девочка…

– Да, вот насчет газов я хотела узнать поподробнее. Как именно все произошло? – спросила я.

– Да, Наташа, и мне это тоже очень интересно. Не тяни резину, пожалуйста!

– Да разве ж я тяну? Я просто ждала, когда Татьяна Александровна подойдет, чтобы несколько раз одно и то же не повторять. В общем, мы сами толком не поняли, как все случилось…

– Вот тебе раз! – всплеснула руками Корнилова.

– Оля, не возмущайся. То, что произошло у меня сегодня в салоне, вообще не поддается никакому объяснению. Просто мистика какая-то! Коперфильд вместе с Кио отдыхают!

– И все-таки, Наташа, что и как там было?

– День сегодня начался, как обычно. – Бережковская продолжала нас интриговать, начав издалека: – Как говорится, ничто не предвещало грозы. В половине девятого к Тане пришла клиентка, села в кресло. Она торопилась, поэтому не захотела мыть голову. Анненкова взяла пульверизатор с водой, чтобы обрызгать ее волосы, но там почему-то оказалась не чистая вода, а черт знает что! Таня прочихалась и еще раз нажала на свою брызгалку. После этого уже у всех, кто находился в том зале, заслезились глаза, кроме, пожалуй, самой клиентки. Но та призналась, что у нее сезонное обострение аллергии, поэтому она с утра выпила какой-то антигистаминный препарат. На крики персонала все сбежались в зал – маникюрша, педикюрша, ну, и я, разумеется. Как вы понимаете, все мы «схватили» свою дозу. Анненкова – больше всех, мне даже пришлось вызвать для нее «Скорую помощь». А еще я позвонила в полицию.

– Наташа, а может, не стоило этого делать? – всполошилась Корнилова. – Разве мы зря обратились к услугам Татьяны Александровны?

– Оля, пойми, все ждали от меня такого шага! Не могла же я уведомить народ, что расследованием всех этих ЧП уже занимается частная сыщица? Мне пришлось бы тогда спалить свою «племянницу»! Честно говоря, я не больно-то надеюсь, что милиция, точнее, теперь уже полиция, сумеет быстро во всем разобраться. Пульверизатор они, конечно, изъяли, взяли у нас письменные показания, с тем и уехали.

– Так быстро? – удивилась Ольга Николаевна.

– Оля, а ты думала, они весь день будут нами заниматься? – Бережковская повернулась к ней, вздохнула и призналась: – Вообще-то я сама именно так и думала, но мне отчетливо дали понять, что у них есть дела поважнее – убийства, изнасилования, кражи на несколько миллионов… А то, что произошло у нас, это так, едва ли не детская шалость.

– А кто именно приехал по вашему вызову? – уточнила я.

– За старшего был Лаптев. – Бережковская полезла в свою сумку и извлекла оттуда клочок бумаги. – Вот, он оставил мне номер своего телефона и сказал, чтобы я позвонила ему где-то через недельку.

– Что?! Через неделю?! Это неслыханно! – возмутилась Корнилова. – Да за это время здесь еще и не такое может произойти!

– Да, неделя на анализ содержимого брызгалки – это сущее безобразие. Ничего, сейчас я кое-кого потороплю. Вы позволите мне позвонить с вашего телефона? – спросила я, потянувшись к городской трубке.

– Да, конечно. – Корнилова подвинула ко мне телефон.

Я набрала номер, который знала на память, и услышала суперофициальное:

– Мельников слушает!

– Здравствуй, Андрюша! Как дела?

– Иванова, ты, что ли? – удивился мой приятель.

– Она самая. Не ожидал?

– Ждал – не ждал, не в том дело. Просто у меня номер незнакомый высветился.

– А это я из Дома быта на Обуховской звоню.

– Ты что, свой мобильник вместе с одеждой в химчистку сдала? – сострил Мельников.

– Очень смешно! Только повод для этого звонка – весьма печальный. Я вот в салон красоты хотела зайти, маникюр сделать, а он закрыт…

– Ну да, оттуда сегодня нам звонок поступил. Там какой-то казус произошел.

– Казус? – горько усмехнулась я.

– Да, мой сотрудник, Лаптев, выезжал по вызову. Он сказал, что произошла нелепая случайность. Парикмахерша перепутала какие-то аэрозоли – и сама же от этого пострадала. Вот такие дела.

– Андрей, неужели ты думаешь, что я стала бы тебя беспокоить из-за какой-то нелепой случайности?

– А что же это, по-твоему, было? – В голосе подполковника так и сквозила насмешка. – Начало химической войны?

– То, что произошло сегодня в салоне красоты «Пальмира», очень похоже на тщательно спланированное преступление, – высказала я свое мнение, и мои клиентки, глядевшие на меня во все глаза, энергично закивали.

– Таня, от тебя ли я это слышу?! Ты теперь занимаешься кознями стервозных парикмахерш? Похоже, у тебя совсем с клиентами плохо. Сочувствую, – продолжал язвить Мельников.

Сначала я хотела высказать ему все, что я о нем думаю, причем в самых жестких выражениях, но воздержалась. Надо было держать марку перед клиентками.