Убийство в Брайтуэлле - Эшли Уивер

Следующий час прошел как в тумане. Я увела Эммелину, кто-то из гостиничного персонала побежал к скале. Сделать уже ничего было нельзя, Руперт Хоу был мертв. С Эммелиной, разумеется, случилась истерика, послали за доктором. Я зашла в холл, чтобы побыть одной, до того как власти пожелают выслушать мой рассказ о случившемся, сколь бы скудными сведениями я ни располагала. Скорее всего, Руперт слишком низко перегнулся через ограждение. Возможно, выпал какой-то камень, и он не удержался…

Холл, хоть и оформленный в спокойных желто-бело-синих тонах, ничуть не успокаивал. Потрясение оказалось очень сильным. Да, Руперт Хоу мне не нравился, однако разбиться, упав на каменную террасу – такого я не пожелала бы ему даже при самом худшем раскладе. Новость распространилась быстро, но меня щадили и не дергали. Наконец подошел Джил.

– Эймори, ты в порядке?

Он было потянулся обнять меня, но передумал и взял за руку. Я даже удивилась, почувствовав от тепла его ладони мгновенное облегчение, и глубоко вздохнула.

– Это все ужасно, Джил. – Хотя внутри у меня все дрожало, голос был на удивление ровен. – Ничего страшнее в жизни не видела.

– Я закажу тебе что-нибудь выпить.

Я покачала головой:

– Нет, спасибо. Со мной все в порядке.

Не отпуская мою руку, Джил подсел на диван.

– Эммелина отдыхает. Я от нее. Врач дал ей что-то. Бедная моя сестренка. Ей так тяжело.

– Она очень его любила, – осторожно заметила я.

Я даже не могла себе представить, что сейчас переживает Эммелина. Я едва знала Руперта, и то меня всю трясло.

– И все-таки лучше так, – еле слышно отозвался Джил.

Прежде чем я успела ответить, кто-то произнес мое имя:

– Миссис Эймс?

В холл вошел мужчина лет пятидесяти в сером костюме, среднего роста, средней комплекции, явно уверенный в себе, из тех неброских людей, кто сразу приковывает внимание. Я встала.

– Да.

– Инспектор Джонс, Департамент уголовных расследований.

– Уголовных? – удивленно переспросила я.

При чем здесь Департамент уголовных расследований? По моим сведениям, там не слишком интересуются несчастными случаями.

– Именно так, – кивнул инспектор и посмотрел на Джила. – А вы, сэр?

– Джилмор Трент. Моя сестра Эммелина была помолвлена с мистером Хоу.

– Мои соболезнования.

– Благодарю.

– Ну а теперь, мистер Трент, надеюсь, вы не будете возражать, если я побеседую с миссис Эймс наедине.

Безупречная вежливость инспектора не могла затушевать заметные повелительные интонации, вызвавшие у Джила ненужное раздражение.

– Это так необходимо, инспектор? Эймори… Миссис Эймс только что перенесла тяжелый удар.

Инспектор метнул на меня вопросительный взгляд карих глаз и снова обратился к Джилу:

– Мне кажется, она вполне способна это выдержать, мистер Трент.

Я заметила, как губы Джила вытянулись в жесткую ниточку, и потрепала его по руке.

– Все в порядке, Джил. Я поговорю с инспектором и найду тебя. Думаю, мне не помешает чашка крепкого чая.

– Хорошо.

Инспектор улыбнулся Джилу не сказать чтобы очень нежной улыбкой.

– С вами я хотел бы поговорить чуть позже, мистер Трент.

– Как вам будет угодно.

Джил вышел из холла, не произнеся больше ни слова, и я обратилась к инспектору:

– Итак, чем я могу вам помочь?

Он жестом указал на диван, с которого я поднялась.

– Присядем, не возражаете?

Я снова села на бледно-голубой диван, а инспектор снял шляпу, обнажив темные седеющие волосы, и устроился на стуле напротив, достав из кармана пиджака блокнот с карандашом.

– Если вы не против, расскажите мне, пожалуйста, как можно точнее, что сегодня произошло.

Я изложила всю цепь событий, начав с того, как Эммелина ждала в холле Руперта Хоу, и закончив тем, как я увидела с террасы его тело. Инспектор слушал мой рассказ, не перебивая, и что-то помечал в блокноте.

– В ограждении был незакрепленный камень. Может, он потерял равновесие, – предположила я. – Все это так ужасно…

Инспектор оторвал взгляд от блокнота и посмотрел на меня сочувственно и вместе с тем твердо.

– Ужаснее, чем вы думаете, миссис Эймс. Судя по всему, мистер Хоу был убит.

– Убит?

Меня будто пронзило стрелой. Содрогнувшись от негодования и чего-то еще – страха? – я втянула ртом воздух, пытаясь взять себя в руки. Невозмутимый инспектор пне сводил с меня взгляда. Было такое ощущение, будто он проверяет мою реакцию.

– Не понимаю, инспектор, – проговорила я наконец. – Я… Я думала, он упал.

Уже произнося эти слова, я почувствовала, что прозвучали они не очень-то убедительно, даже для меня. Выходит, каким-то краешком сознания я могла допустить, если не предположить, что это был не несчастный случай?

– Вы видели тело? Вблизи, я имею в виду?

– Нет, я…

– Вы знали мистера Хоу?

– Шапочно.

– И каково ваше впечатление о нем?

– Честно? – Я выдержала взгляд инспектора. – Мне он был неинтересен. Конечно, мне жаль, что его больше нет.

Инспектор Джонс опустил голову.

– Честность высоко ценится в такой работе, как моя. А что именно вам было в мистере Хоу… неприятно?

– Просто он не принадлежал к породе симпатичных мужчин. Ничего существенного. Мне казалось, они с Эммелиной не подходят друг другу. Мне… Пожалуй, это не мое дело.

– Вы можете себе представить, что у кого-то был резон поквитаться с ним?

– Конечно, нет.

Я вдруг поняла, что инспектор очень внимательно на меня смотрит. В нем было что-то, выбивающее почву из-под ног, какая-то невозмутимая сила. Думаю, в умении вызывать у преступника беспокойство он большой мастер. Я и сама чувствовала себя как на иголках. Следующий вопрос, заданный тем же почти равнодушным тоном, застал меня врасплох:

– Вы поселились здесь под собственным именем. Вы приехали без мужа?

Этого я не ожидала.

– Не понимаю, какое это имеет отношение к смерти мистера Хоу, – ответила я, пожалуй, более лаконично, чем предполагается в ходе беседы с инспектором Департамента уголовных расследований.