Золотой конь Митридата - Ольга Баскова

— Да поняла я, — махнула рукой сестра Стаса. — Только ты не волнуйся. На первое время мы тебе одолжим.

Лариса покачала головой.

— Больше я не возьму у вас ни копейки, — решительно заявила она. — Вы взяли на себя оплату похорон. Неужели я стану жить за ваш счет? Как только все закончится, — тут ее голос предательски сорвался, и она всхлипнула, но мужественно продолжила: — Как только все закончится, я устроюсь на работу. Хотелось бы в школу, но даже не знаю, возьмут ли меня туда. Да и до первого сентября долго. Если понадобится — пойду мыть полы.

— Ты и полы, — фыркнула Милена. — Не сочиняй! Что-нибудь придумаем. Слушай, ведь ты можешь продать коллекцию Стаса. — Женщина хлопнула себя по толстому колену. — Как мы сразу не догадались!

Лариса сжала кулаки. Все в ней закипело от негодования.

— Ни за что!

— Зачем она тебе? — удивилась родственница. — Ты ведь никогда не проявляла к ней интерес. Продай, иначе антиквариат сгниет на вашей даче.

— Ни за что, — повторила Лариса. — Я создам музей Стаса.

— О’кей, — сдалась Милена. — Как пожелаешь. — Она подрулила к двухэтажному коттеджу с полукруглыми окнами. — Все, приехали.

Женщины вышли из машины и направились к дубовой лакированной двери. Навстречу предупредительно выскочил маленький, похожий на японца вертлявый мужчина с желтым лицом, облаченный, несмотря на жару, в выглаженную, без морщин, белую рубашку с длинным рукавом и черные брюки, и, растянув в улыбке тонкие губы, отчего его лицо сразу же покрылось сеткой мелких морщин, прощебетал:

— Это вы мне звонили? Рад приветствовать в нашей фирме. — Он взял Ларису за руку и слегка кивнул Милене: — Пойдемте со мной.

Его рука была холодна как лед, и Красовская некстати подумала, что менеджер, долго работающий в похоронной конторе, сам стал чем-то походить на своих неживых клиентов.

В выставочном зале приторно пахло цветами и деревом. Тяжелые темно-синие портьеры мешали лучам солнца проникнуть в комнату и хоть немного оживить ее. Увидев гробы, Лариса покачнулась и чуть не упала. Вертлявый человечек едва успел прийти на помощь.

— Сядьте. — Он придвинул к ней стул, и женщина послушно опустилась на него. — Принести воды?

Лариса покачала головой:

— Спасибо, не нужно. Сейчас все пройдет.

Мужчина угодливо склонился:

— Как пожелаете.

Откинувшись на спинку стула, Красовская закрыла глаза. Она слышала, как Милена ходила по залу и справлялась о цене, и сколько ни говорила себе, что надо встать и подойти к родственнице хотя бы ради приличия, никак не могла себя заставить. Наконец усилием воли она подняла отяжелевшее тело и зашагала к Милене. Та рассматривала гроб, обитый малиновым атласом.

— Как тебе этот?

Ларисе он показался чересчур вычурным, не для профессора-историка (кроме того, Стас терпеть не мог малиновый цвет), и она хотела сказать об этом, но приступ тошноты согнул ее вдвое. Тяжелый запах цветов и еще какого-то вещества будто впитывался, всасывался в плоть и кровь. И, конечно, волнение…

— Бедненькая моя, — засуетилась родственница, — тебе нужно на воздух. Давай вернемся домой, а завтра снова приедем сюда.

Лариса замотала головой:

— Нет, нет, прошу тебя. Мы никогда больше сюда не вернемся. Лучше скорее покончим с этим. Берем такой же, но не малиновый.

— Хорошо, хорошо, — сразу согласилась Милена. — Иди к машине. Я сама обо всем договорюсь.

Лариса послушно отправилась к сиротливо стоявшему в тени автомобилю, осыпанному опавшими цветками акации. В висках стучало, лоб покрылся холодным потом.

«Неужели это все происходит со мной? — печально думала она. — Неужели через три дня мы закопаем Стаса в землю, и я останусь совсем одна?»

Она открыла дверцу машины и с трудом залезла на переднее сиденье. Милена подоспела через десять минут.

— Я все купила, — сообщила она, грузно усаживаясь за руль. — Неприятное это занятие, скажу я тебе. Но его не избежать.

— Да. Это верно, — поддакнула Лариса. Родственница повернула ключ в замке зажигания.

— Отвезу тебя домой и поеду в церковь, — сказала она. — Стас не был слишком религиозным, но храмы посещал. Да и вообще в наше время это принято — отпевать покойника.

— Да, — снова кивнула Лариса. Милена покосилась на нее и ничего не ответила. Так в молчании они доехали до дома.

— Подниматься к тебе я не стану, — произнесла сестра Стаса. — Умаялась. Поеду к муженьку любимому. — Она нагнулась и поцеловала невестку. — Крепись, дорогая. Созвонимся.

Лариса крепко обняла единственную родственницу и побежала домой. Тишина в квартире пугала, она надеялась, что Милена окликнет ее и предложит побыть с ней, но этого не произошло. Бедняжка и так слишком много для нее сделала.

На негнущихся ногах Лариса подошла к двери, открыла ее и ввалилась в пыльный полумрак и удушающую тишину, которую неожиданно прорезал звук городского телефона. Лариса скривилась — не хотелось ни с кем разговаривать, но подошла к аппарату и сняла трубку:

— Алло?

На том конце провода кто-то прерывисто дышал, и у нее перехватило горло. Дыхание незнакомца было с хрипотцой, так дышал аллергик Стас, когда в Дивноморске зацветала амброзия.

— Стас! — крикнула она в трубку, сознавая, что это бред, что она выдает желаемое за действительное. — Стас, это ты? Ты не погиб, правда?

Незнакомец продолжал прерывисто дышать, ничего не отвечая, а потом в ухо бедной женщине неожиданно ударили короткие гудки. Бросив трубку на рычаг, Лариса схватила сумку и, достав мобильный, принялась лихорадочно набирать номер Милены.

— Слушаю тебя, дорогая, — сразу откликнулась родственница. — Что случилось?

— Мне сейчас звонил Стас, Мила, — бросила женщина. — Он не умер. Он жив, понимаешь?

Золовка крякнула, как недовольная утка, прежде чем ответить.

— Ты не помешалась, дорогая?

— Нет, — горячо объясняла Лариса. — Я понимаю, что это звучит глупо, но он звонил.

Милене словно передалось ее волнение:

— И что сказал? Что он сказал?

— Ничего, — прошептала Лариса.

— Ни единого слова?

— Да.

Услышав ее ответ, Милена вздохнула:

— Так я и думала. Ты переутомилась. Выпей что-нибудь успокаивающее и ложись спать. Сегодня был ужасный день. И этот ужас еще не закончился.

— Милена, я вполне адекватна, — проговорила женщина. — Да, звонивший не сказал ни слова, но он дышал, и это было дыхание моего мужа, с которым я прожила более десяти лет. Я отдаю себе отчет, слышишь?

— Ладно, — смягчилась Милена. — И что ты предлагаешь?