Разносчик пиццы - Диана Бош

Александре казалось, что прошла целая вечность. Наврала с три короба, прикинулась бездомной, и вот теперь сиди, жди неизвестно чего. Приключений, видишь ли, ей хотелось.

Она тяжело вздохнула.

И ведь уехать нельзя! Платье перемазано, на щеке ссадина, коленка разбита – шикарный вид.

Александра с раздражением выключила надоевшую музыку, достала из упаковки последнюю влажную салфетку и попыталась стереть грязь c платья, но только еще больше испортила его. Пятно расплылось и приобрело вид кляксы, предлагаемой психологами для диагностики личности пациентов.

– Ну и черт с ним, – досадливо поморщилась она, вышвыривая салфетку в окно, где та незамедлительно повисла на кусте вьющихся роз. Пришлось вылезти из машины и снять неопрятный кусок бумаги с шипов.

– Ну вот когда он придет? – спросила Александра у вышедшей из-за забора кошки. – Милиция и «Скорая» давным-давно укатили, а его все нет! И ведь сказал, что скоро будет.

Она поежилась от холода и обхватила себя руками, чтобы хоть чуть-чуть согреться, но теплее ей не стало. Однако в машину садиться не хотелось настолько, что Александра даже согласна была немного померзнуть.

– А может, он вообще забыл обо мне? – задумалась она. – Да-да, он просто забыл обо мне и решил там переночевать!

Брови ее сурово сдвинулись, она решительно захлопнула дверцу машины и направилась к дому.

Дождь как раз стих, сквозь прорези туч выглянула луна, осветив сад призрачным светом. Александра дошла до развилки и остановилась, решая, в какую сторону лучше пойти. Ей показалось, что правая тропинка должна привести к дому быстрее, и девушка пошла по ней.

Поворот. Еще поворот. Куст сирени, крыльцо.

«Надо же, вроде бы тропка короткая, а так извилисто закручена, что вдвое длиннее кажется».

Она остановилась и посмотрела на приоткрытую входную дверь. Кнопка звонка манила вдавить ее, но Александра не торопилась. Она прошла к окну, уцепилась за карниз и, поставив ногу на выступ фундамента, заглянула в комнату.

Там кричала женщина. Внезапно она перешла на визг, что казалось невероятным для ее хриплого контральто. Какой-то мужчина пытался перекричать ее, но это ему удавалось плохо. И тут Лямзин, который стоял вполоборота к окну, громко крикнул:

– Тихо!

Все умолкли, но только на пару секунд, не больше, потому что уже на третьей послышались громкие всхлипывания и вслед за этим торопливый речитатив. Женщина, желая непременно успеть высказаться, проглатывала концы слов и даже фраз. Что она говорит, понять было сложно. Похоже, ей хотелось, чтобы все приняли именно ее точку зрения.

Бывают такие скандальные особы, которые могут ругаться и кричать до потери сознания, а стоит на них цыкнуть, как они тут же пускаются в слезы и давят на жалость. Спорить с ними бесполезно, прежде всего потому что они слышат только себя. Ругаться – тоже: такая особь сначала опустит оппонента на свой уровень, а вслед за этим раздерет в клочья. Играет-то на своем поле!

Спрыгнув и неловко приземлившись, Александра пискнула, потерла щиколотку и похромала по каменной отмостке, придерживаясь рукой за стену дома.

Надо сказать, что в детстве Александра была страшной сорокой, ее привлекало все яркое и блестящее, и дома у нее долго хранилась коробочка с детскими сокровищами – стекляшками, подобранными во дворе, и купленными в магазине безделушками. Хотя с возрастом это практически прошло, иногда все же давало о себе знать. Увидев, как в траве что-то блеснуло, она машинально наклонилась и подняла симпатичный синий флакон. Явно ручной работы, с изящной серебряной пробкой, он не только сам по себе представлял произведение искусства, но еще и очень приятно пах. Александра повертела его в руках и сунула в карман просторной юбки, решив позже определиться, как с ним поступить.