Время скорпионов - D.O.A.

— Из-за его идиотских выходок мой источник засекли, и теперь он вынужден отсиживаться у своего сына в провинции. К тому же Ружар занимается этим делом не один.

— То есть?

— С ним работает девушка, молодая журналистка, только что закончившая учебу. Школа журналистики после факультета политологии Парижского университета — прямой путь к вершинам профессии. Официально она подбирает ему документацию для какой-то книги, которую он пишет. На самом деле помогает в расследовании дела двух мертвых исламистов. Например, нам известно, что он отправлял ее к матери обращенного, в пригород Лиона. Заодно он с ней спит.

— Шпионить за журналистами дурно.

Понсо бросил взгляд в сторону Магрелла и увидел, что тот улыбается.

— Эта малышка меня очень интересует.

— Почему? Она хорошенькая?

Офицер госбезопасности проигнорировал его замечание:

— Я тебе говорил, что ее родители марокканцы? Похоже, за последние три года их вера сильно окрепла. Они готовятся совершить хадж — великое паломничество в Мекку, которое каждый истинный мусульманин должен совершить хоть раз в жизни. Ее сестра верующая и замужем за мусульманином, соблюдающим обряды.

— И поэтому молодая женщина является опасной террористкой?

— Нет. И все же меня интересует, почему вдруг четыре раза на этой неделе она наведывалась в главную парижскую мечеть. Разумеется, в часы молитвы.

— На то может быть множество причин. Меня больше волнует, как им удалось напасть на след наших бородачей.

— Не имею ни малейшего представления. Информация не может идти от вас?

— Не более чем от вас. — Офицеры обменялись взглядами, после чего Магрелла закончил: — Возможно, Институт судебно-медицинской экспертизы, но я сомневаюсь. Им ничего не известно о генеалогии трех наших покойников.

Они въехали на мост Конкорд.

— Ладно, и что теперь?

— Ты хочешь найти убийцу, а я хочу знать, почему убили этих типов.

— Я думал, твой информатор сказал тебе, что…

— Моему информатору известно не все, и он упоминал только ливанца. А не двоих других. Я ему доверяю, но, как ты знаешь…

— Доверяй, но проверяй.

Понсо улыбнулся:

— Если, как мы полагаем, супербомж — это брат-мститель, он должен скрываться в компании, состоящей из бывших знакомцев троих наших приятелей. Никто не заговорит, если мы станем ломиться в дверь. Хуже того: тот или те, кто нас интересует, могут сбежать. Мне кажется, нам предпочтительнее было бы наблюдать и ждать.

— Снова это «мы».

— Простой обмен удачными методами между старыми друзьями.

— Мы-то не шпионим.

— Знаю. Я только предлагаю тебе первое время просто понаблюдать за происходящим. Сент-Элуа ведь не оказывает на тебя давления?

— Нет, у них есть и другие громкие процессы, которые вредят их репутации больше, чем мои мелкие второстепенные уголовные дела. Мне не кажется, что судья принимает нас слишком всерьез.

— Понимаю. Это глупо, но нас устраивает.

— Так кем мы займемся?

— Я бы хотел, чтобы ты сел на хвост Мессауди.

Магрелла недовольно прищелкнул языком:

— Отдел по борьбе с наркотиками не обрадуется, что я слежу за одной из их дойных коров.

— У них нет необходимости знать об этом.

— Это одна шайка-лейка.

— Вопреки тому, что он нам говорил, Мессауди вдобавок был близок с Сесийоном.

Офицер сыскной полиции свернул на авеню Мариньи.

Понсо пальцем указал на угол авеню Габриэль:

— Высади меня здесь, пройдусь пешком.

— Тебе за меня стыдно?

— Похоже на то.

— Мне надо обдумать то, что ты мне сказал.

— Думай быстрей.

Магрелла согласился с шефом:

— Во всяком случае наше маленькое импровизированное собрание было забавным. До скорого.

Дверца хлопнула, автомобиль тронулся.

Глядя, как удаляется его коллега, Понсо задумался, правильно ли он поступил, что не упомянул о Стейнере. С тех пор как рассматривалась возможность его причастности, причины всей этой истории выглядели все более пугающе. Он предпочел прогнать эту мысль из головы. В ближайшем будущем ему предстоит встретиться с патроном и убедить его держать наготове боевое подразделение двадцатого округа.

Автомобиль Ружара на средней скорости двигался по улице Сен-Фаржо. Амель сидела рядом с ним на переднем сиденье. Недавно пробило двенадцать, и возле пассажа Планшар они увидели первые закутанные в синее и черное силуэты спешащих на пятничную службу верующих.

Молодая женщина была одета в такой же наряд, но еще не закрыла лица. Она не испытывала большой уверенности в том, что ей хочется довести их план до конца. Она боялась. Какими далекими казались ей теперь все репетиции в большой мечети пятого округа в течение недели.

Ружар свернул на маленькую улочку и остановился, заехав на тротуар одним колесом. Его пассажирка разглядывала свои лежащие на коленях, стянутые перчатками руки. Они немного подрагивали.

Журналист нежно сжал ее ладони, стараясь успокоить девушку:

— Все будет хорошо. Вспомни: то, что ты должна сделать, очень просто. Ты входишь, делаешь все по ритуалу, наблюдаешь и записываешь что можешь. Представляешь, как это оживит материал об атмосфере места в нашем досье. Я уже вижу заголовок: «Путешествие в сердце парижского исламизма, в закулисье проповедников ненависти».

— Это не наш сюжет.

— Знаю, наш сюжет «Война с террором: какие средства для каких целей?», если я не ошибаюсь. Но и это, — Ружар указал рукой в сторону мечети Пуанкаре, — все-таки является частью нашего сюжета. — Его взгляд уперся в глубину улицы. — Черт возьми, были бы мы в Штатах, получили бы за такой сюжет Пулицеровскую премию.[197]

— Можно еще получить премию Альберта Лондра.[198]— Амель произнесла это не совсем серьезным тоном.

— Я — нет: слишком стар. Ты — возможно, когда-нибудь. Пока у тебя недостаточно своих людей. Магнитофон в порядке?

Амель машинально провела указательным пальцем по проводу микрофона, идущему от груди, под химаром,[199]и поднимающемуся до самой шеи: