Запах смерти - Эндрю Тэйлор

Во время прогулок я часто устремлял взгляд на Северную реку, до сих пор скованную льдом. Не исключено, что Арабелла была по-прежнему там, являясь добычей для рыб, в плену у смерти, в ожидании, когда ее течением вынесет в море.

То, что осталось от ее тела, уже не имело значения. Она стала еще одной жертвой этой дурацкой войны. Совсем как тот военнопленный, чей разлагающийся труп мы с Ноаком видели с борта пакетбота «Граф Сэндвич» в наше первое утро в Нью-Йорке.

Да, сказал я себе, уныло переставляя ноги, есть в подобных вещах некая цикличность.

Через четыре дня после второго визита Марриота ко мне в палату явился санитар сообщить, что у меня посетитель. Санитар провел меня в маленькую гостиную, которую, по его словам, держали для главврача госпиталя.

В гостиной никого не было. В ожидании посетителя я подошел погреться к камину. Я предполагал, что меня в очередной раз навестит Марриот, но, когда дверь наконец открылась, на пороге показался мистер Карне. Он пришел один. Сдержанно поклонившись, он знаком предложил мне сесть. В тот вечер в таверне Хикса я видел его в обществе военного коменданта, хотя не разговаривал и даже не раскланивался с ним с тех пор, как обнаружил тело Джека Винтура.

– Ну что, сэр, – начал он в своей резкой, типично американской манере, – итак, вы опять попали в передрягу. Вопрос лишь в том, вляпались ли вы в нее по уши, или вам удалось выскочить? А иначе говоря, вы дурак или негодяй?

– Надеюсь, ни то ни другое, сэр.

Он уставился на меня своими бледными глазами. Кожа на его лице была изборождена морщинами, как высохшая на солнце глина.

– Я говорил с майором Марриотом и начальником патруля, который привез вас сюда. А кроме того, обыскал дом на Уоррен-стрит и допросил слуг. С сожалением должен сообщить, что мне пришлось заглянуть в ваши личные бумаги. – Он сделал паузу, однако я промолчал, так как знал, что ничего интересного он там не нашел. – Вы были привязаны к миссис Арабелле Винтур? – внезапно спросил он.

Я опять промолчал.

– Что меня ничуть не удивило бы, – продолжил он. – И ничуть не удивило бы кое-кого из оставшихся слуг Винтуров.

– Я жил у Винтуров последние восемнадцать месяцев. Конечно, я был привязан к семье. И надеюсь, они ко мне тоже.

– Я имел в виду особенно нежную привязанность. – Он холодно улыбнулся. – Какая жалость, что в доме не оказалось служанки. Мириам Барвиль. Она бы знала наверняка. Однако Мириам Барвиль переметнулась к повстанцам вместе с Самюэлем Ноаком, и с тех пор о ней ничего не известно.

Я поерзал на стуле. Раненая нога затекла.

– Что делает вас, мистер Сэвилл, – вздохнул Карне, – моим единственным источником информации. Вы знали, что Ноак был шпионом?

– Да, но я узнал только сейчас. Я оставался в неведении буквально до последнего дня.

– Вы познакомились на борту корабля, направлявшегося сюда из Лондона?

– Да, совершенно случайно. Он сообщил, что в Нью-Йорке его ждет должность секретаря. На следующее утро после прибытия он пришел ко мне, пожаловался, что обещанную ему должность ликвидировали, и попросил порекомендовать его, если я вдруг узнаю, что какому-нибудь джентльмену требуется делопроизводитель. Получилось так, что мистер Таунли вскоре посетовал на то, что его секретарь умер.

– Что, очевидно, было ложью, – заявил Карне. – Я побеседовал с его бывшим секретарем. Как и вы, насколько мне известно. Если вы говорите правду, получается, что Ноак и Таунли использовали вас, чтобы создать видимость, будто познакомились случайно. Хотя если Ноак был шпионом повстанцев, значит Таунли тоже им был. Вас это удивляет?

– Не особенно, – пожал я плечами. – Я слежу за ходом ваших мыслей.

– Тогда прошу вас проследить за ходом моих мыслей чуть дальше. Мы нашли бумаги в доме Таунли, подтверждающие наши предположения. Итак, допустим, что это правда. Но зачем Ноак проводил столько времени на Уоррен-стрит? – Карне устремил глаза к потолку, словно рассчитывая получить там ответ. – Шпионить за вами? Что ж, вполне возможно. Однако вы не производите впечатление человека, который не следит за тем, что пишет или говорит. Тогда что еще? Может, он воспылал страстью к прелестям миссис Арабеллы? И опять же, это возможно, но маловероятно. Или все-таки имелась иная причина? И было ли это каким-либо образом связано с необъяснимым желанием дамы убежать вместе с мистером Ноаком через замерзшую реку?

– Быть может, они были тайными возлюбленными, – предположил я.

Карне бросил на меня острый взгляд:

– Полагаю, вы шутите. Впрочем, ваша версия ничуть не хуже других.

– Она была в растрепанных чувствах, сэр. Я твердо знаю. Все, кого она любила, ушли в мир иной. Она не отвечала за свои поступки.

– Таунли убили на причале Нормана. Кто его убил?

– Я не знаю.

– Его ударили по голове каким-то тяжелым предметом, – заявил Карне. – Он был высоким мужчиной. Маловероятно, что его могла убить одна из женщин. Допустим, это сделал Ноак. Но зачем? Боялся, что Таунли его предаст? Хотел заткнуть Таунли рот? В таком случае было ли убийство хоть как-то связано с тем, что привело Ноака на Уоррен-стрит?

– Я не знаю.

– Почему он до последнего момента продолжал ходить к Винтурам? Вот в чем кардинальный вопрос. Может, он охотился за чем-то, что хранилось в доме? И взял ли он это с собой в Нью-Джерси?

Я не произнес ни слова. Я закутался в спасительное молчание, точно в одеяло, и старался вообще ни о чем не думать.

Спустя какое-то время Карне встал и нахлобучил шляпу.

– Откровенно говоря, сэр, данное дело не просто головоломка, а крайне неловкая ситуация. Ибо возникает альтернативное предположение, что именно вы убили Таунли, поскольку он хотел помешать вам вернуть миссис Арабеллу. Что поставит нас всех как здесь, так и в Лондоне в еще более неловкое положение. Хорошего дня, сэр.

Глава 85

Мистера Карне я больше ни разу не видел. На следующий день я получил письмо от майора Марриота, который написал, что дом Винтуров закрыт и он распорядился перевезти мои пожитки на Брод-стрит. Три дня спустя меня выписали из госпиталя.

Пожелав всего самого хорошего, доктор Клосси выдал мне пропуск, позволяющий миновать пост охраны и покинуть территорию колледжа. Санитар проводил меня до ворот и по доброте душевной даже предложил найти портшез. Я совершенно не знал, куда пойду и что буду делать.

В нескольких ярдах от ворот на дороге стоял экипаж. Дверца экипажа открылась, и оттуда вышел какой-то мужчина. Сгорбившись от ветра, он неуверенно шагнул в сторону Королевского колледжа. Увидев меня с саквояжем на улице возле ворот, он снял шляпу и