Запах смерти - Эндрю Тэйлор

– Там они все?

– Только его честь и мистер Ноак, а также леди со своей служанкой. Я приехал вместе с ними из дома.

– Отлично! Отсюда я уже сам найду дорогу. А ты оставайся в тепле, пока можешь.

Мужчины с явным облегчением вернулись к теплой печке в сторожке у стены возле ворот. А я с уверенностью, которой отнюдь не ощущал, направился в сером полумраке к реке. Между мной и причалом высилась черная громада склада.

Я завернул за угол здания, скрывшись от глаз любого, кто мог наблюдать за мной из сторожки. Со стороны причала раздались шаги идущего к складу человека. Сняв перчатки, я нырнул в утопленный дверной проем окутанного тьмой склада и вынул пистолет, но не взвел курок, чтобы не привлекать внимания громким щелчком.

В поле моего зрения попал высокий человек. Темнота не позволила мне разглядеть его лица, но полагаю, это был Таунли, который вернулся узнать причину собачьего лая.

Выскочив из дверного проема, я вдавил ствол пистолета ему в щеку:

– Тихо!

Он вздрогнул, однако сразу взял себя в руки:

– Боже правый, сэр! Но это же… мистер Сэвилл, не так ли? Вы застали меня…

Я дал ему возможность услышать щелчок курка, и Таунли сразу притих. После чего я еще сильнее вдавил ствол ему в щеку:

– Придержите язык. Где они?

– Кто, сэр?

Толкнув Таунли в дверной проем, я упер ствол пистолета ему в подбородок и заставил прижаться головой к двери.

– Миссис Арабелла, Ноак, – ответил я.

– Но как же! Конечно, она у меня дома вместе с миссис Таунли и, надеюсь, сейчас крепко спит. Бедная миссис Арабелла была совсем…

Я вдавил ствол чуть сильнее, и Таунли вскрикнул.

– Умоляю, поаккуратнее с этим, сэр, – сдавленным шепотом произнес он. – Одно неосторожное движение – и случится непоправимое.

Я лишь усилил нажим:

– Пистолеты могут вести себя крайне непредсказуемо, тем более в такую погоду.

Дыхание Таунли участилось, стало тяжелым. Он попытался что-то сказать и не смог.

– Где они? – повторил я. – Уже на льду?

– Да. Впрочем, они совсем недавно вышли на лед. Если вы поторопитесь… Но позвольте мне сказать хотя бы одну вещь, сэр. Когда Ноак работал в лондонской адвокатской конторе, то перехватил письмо Пикетта к сестре. В письме говорилось о золотых россыпях. Почему бы нам не прийти к взаимопониманию? Мы с вами будем богаты, как…

– Придержите язык! – Я достал из-за пояса топор. – Там, на льду, их сейчас только трое? Две женщины и Ноак?

– Да, сэр. Клянусь могилой матери!

Я поверил ему. Чем больше народу в партии, тем выше риск, что их предадут или обнаружат.

– Их будут встречать?

– Да. С другого берега им навстречу выйдет поисковая группа. – Таунли замялся, а затем торопливо добавил вкрадчивым, хриплым голосом: – Я вовсе не хотел причинить вам зла. Нам просто нужно было убрать вас с дороги на день или два. В том числе для вашей же собственной безопасности, сэр. Я не знаю, как вы…

– Ювенал полоснул меня ножом по щеке, – заявил я.

– Ювенал? А кто это такой?

– Ваш тюремщик. Беглый негр, затаивший злобу. – Внезапно до меня дошло, что Таунли знал о Ювенале и его роли во всей этой истории не больше, чем Ювенал – о Таунли, Ноаке и золоте. – Он собирался меня кастрировать и оставить умирать, что вряд ли способствовало бы моей безопасности, сэр.

– У меня просто нет слов, чтобы выразить свое сожаление. Это была идея Мириам, чтобы он подержал вас взаперти от греха подальше, пока они с хозяйкой не окажутся далеко отсюда. Она сказала, ему можно доверять и он стоит на защите интересов миссис Арабеллы. Клянусь честью, сэр, лично я никогда не имел с ним дела…

Замахнувшись, я обрушил обух топора на голову Таунли. Удар пришелся по прижатому к двери затылку. Топорище дернулось у меня в руках. Что-то хрустнуло. Таунли рухнул на землю.

Глава 81

Причал был покрыт обледеневшим снегом. Я устремил взгляд вдоль замерзшего склона на холодную, серую пустыню реки, простиравшейся до берегов другой Америки, о которой я практически ничего не знал.

Ночь была наполнена звуками. Вода быстро шла на убыль, отчего огромные глыбы льда беспокойно двигались, натыкаясь друг на друга. Река трещала, стонала и скрежетала, словно живое существо, корчившееся от боли. Ветер со свистом и воем несся вверх по течению к пустынному сердцу страны. Гряда высоких облаков уже заняла две трети неба и полностью закрыла луну.

Я не любил лед. В детстве я видел, как один мальчик провалился в полынью на реке возле нашей деревни. Никто из нас не умел плавать. Тело удалось найти, а точнее, то, что от него осталось, лишь весной.

Поэтому я не рисковал выходить на лед ни нынешней, ни предыдущей зимой. Хотя многие люди смело ходили и катались на коньках по замерзшей реке. Ехали на санях и даже на лошадях.

Этой зимой, самой страшной за всю войну, стояли такие лютые холода, что военным удалось перетащить по льду от города до Паулюс-Хук двадцатичетырехфунтовую пушку, весившую вместе с лафетом три тонны. В другой раз двести нагруженных провиантом саней, каждые были запряжены двумя лошадьми, проехали по реке от Нью-Йорка до Статен-Айленда в сопровождении двухсот солдат легкой кавалерии.

Тем не менее лед таит в себе множество опасностей даже в такую длинную суровую зиму. Приливно-отливные процессы и колебания температуры подвергают ледовый покров непредсказуемым нагрузкам, отчего его толщина меняется от места к месту. Ходили разговоры о беженцах, утонувших во время бегства от повстанцев в Нью-Йорк. Иногда вода выходила на поверхность льда через трещины и полыньи, где впоследствии замерзала, образовывая, в свою очередь, новые слои льда.

Вдалеке, на другом берегу, к северу от Паулюс-Хук, вспыхнул и тут же погас свет, а затем примерно через двадцать секунд все повторилось. Снова и снова.

Что, вероятно, было сигналом группе беглецов с указанием направления движения. Сигнальный огонь, как по мановению волшебной палочки, снял с меня чары. Я медленно пополз вниз по причалу, крепко держась, чтобы не упасть, за металлические поручни причальной стенки.

Я неуверенно ступил на припорошенный снегом лед и вышел с подветренной стороны мола. Бледно-желтое сияние образовывало на снегу лужицу света. На крюке в конце мола висел фонарь. Приблизившись, я обнаружил, что стекло было экранировано так, чтобы свет могли увидеть лишь со стороны мола и с противоположного берега.

Определенно это был еще один навигационный знак: двойник мигающего света на том берегу реки.

Когда я вышел из-за мола, ветер обрушился на меня с новой силой. Он налетал шквалистыми