И будет вам счастье - Люся Лютикова

Изольда грохнулась в обморок. Я сначала решила, чтоманекенщица ломает комедию. Люди сегодня довольно толстокожи, вот вы личномного видели дам, которые бы лишались чувств? Однако, падая, хозяйкаперевернула сервировочный столик, чайник «Мадонна» разбился, и ароматнаяжидкость разлилась по ковру. На белой шерсти наверняка останется коричневоепятно. Ни одна женщина в трезвом уме не пойдет на такие жертвы. Значит,Тряпкина действительно потеряла сознание.

Пока Сильвия приводила хозяйку в чувства, мы ринулись навторой этаж. Первой мчалась Дарья, ей в затылок дышала Колтунова, следом тяжелопыхтела Татьяна, я замыкала процессию. В холл второго этажа выходило многодверей, но Дарья уверенно метнулась направо к дальней комнате. И хотя дверьбыла распахнута настежь, писательница нерешительно остановилась на пороге. ЗатоЛенка Колтунова не постеснялась отпихнуть ее плечом и войти внутрь. Мы гуськомпроследовали за ней.

Первое, на что я обратила внимание, – массивныйписьменный стол посреди комнаты. У меня в кабинете стоит такой же, толькодерево более светлого оттенка. И только потом я увидела раскрытый сейф на стенеи ноги. Голые мужские ноги, выглядывающие из-за стола.

Неожиданно за моей спиной возникла Влада.

– Что случилось? – спросила она.

Я молча посторонилась, чтобы девушка могла разглядеть телосвоего отца.

Леонид Лисовик лежал на спине, нелепо вывернув голову ивытянув вперед руки, словно в отчаянной попытке схватить уходящую жизнь. Он былодет в клетчатые бриджи и свободную футболку. И хотя я догадывалась, что и то идругое куплено отнюдь не на Черкизовском рынке и стоит бешеных денег, тем неменее я не могла отделаться от впечатления, что на полу валяется какой-топропойца в семейных трусах и майке с чужого плеча. Нет, я, конечно, не ожидала,что олигарх будет носить дома смокинг, но вид у Лисовика был совсем ужзатрапезный. С его левой ноги соскочил тапок – кстати, самый обычный тапок изкожзаменителя, разношенный и потрескавшийся, – и я увидела, что пальцы уЛеонида Назарьевича тоже самые обычные – кривые и волосатые, как у большинствамужчин. Очевидно, при жизни олигарх не часто делал педикюр, потому что ноготьна большом пальце был неприятно длинным и желтым, словно панцирь столетнейчерепахи.

Я покосилась на Колтунову, на ее лице застыло разочарованноеи брезгливое выражение. Да уж, в смерти нет ничего эстетического, тем, ктожаждет зрелищ, лучше отправиться в театр. Однако на этот раз Ленкино нездоровоелюбопытство все-таки было вознаграждено.

Татьяна бросилась к сейфу и принялась в нем рыться.

К ней подскочила Дарья:

– Что там?

Писательница изо всех сил вытягивала шею, но широкая спинапервой жены Лисовика закрывала обзор. В бессильной злобе Дарья ткнула Татьяну вбок:

– Чего ты копаешься?!

– Ищу завещание! – бросила художница, не отрываясьот своего занятия.

– А деньги там?

– Нет тут никаких денег.

– Как нет?! – Дарья перестала церемониться иоттолкнула конкурентку. Татьяна успела схватить толстую пачку документов, скоторыми переместилась к столу. Через бывшего мужа она перешагнула, словно онбыл бревном.

Дарья молниеносно обшарила взглядом сейф и вскричала:

– Пропали деньги! Все!

– Сколько их было? – вскинулась Колтунова.

– Откуда мне знать? – с досадой огрызнуласьписательница. – Много! Еще сегодня вот тут лежали пачки, теперь пусто!

– В какой валюте? – не унималась Ленка.

– Я не разглядела, да это и не важно. Главное, чтотеперь их нет. Кто-то украл деньги! Лёню убили, чтобы обчистить сейф!