Хищники - Алексей Макеев

– А что же следователь? Он что, слепой?!! – возмутился Орлов.

– Он не слепой. Он… Ну да ладно, об этом – когда подъеду в главк. А то вон гаишники стоят, а я болтаю по сотовому. Не хочется лишний раз размахивать своей «корочкой».

Сунув телефон в карман, Гуров прибавил ходу, чтобы не потерять «Ниссан» Стефании из виду, поскольку невдалеке от него появился точно такой же и перепутать их, погнавшись не за тем, было проще простого. Вскоре Свербицкая сделала остановку у бутика, откуда вышла с фирменной корзиной для покупок. Немного погодя завернула к крупному гастроному, где набрала продуктов, после чего направилась к себе домой. Сразу же от перекрестка у Стрелецкой – прямо до ее дома провожать свою «подопечную» Лев смысла не видел – он вновь отправился на Кленовую.

Время приближалось к четырем, и разгулявшееся солнце уже успело высушить улицы от остатков утреннего ливня. Подрулив к Кленовой, тринадцать, Гуров подошел к четвертому подъезду. Он прикинул предполагаемый номер квартиры Риммы и набрал его на пульте домофона. Раздались ноющие гудки, после чего в коробке устройства раздался щелчок и женский голос недоуменно спросил:

– А-а… Кто там?

– Здравствуйте! Мне нужна Римма.

– Я вас слушаю… – В голосе зазвучали растерянность и даже легкий испуг.

– Я – полковник Гуров, Главное управление угрозыска. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Хорошо… Я к вам сейчас спущусь… – немного помолчав, как видно, все еще продолжая сомневаться, согласилась та.

– И возьмите с собой Наташу, – попросил Лев. – У меня к ней тоже есть пара вопросов.

– Наташу?! – удивилась его заочная собеседница. – Не-е-е-т! Наташу, в отсутствие ее матери, без детского психолога никто ни о чем расспрашивать не будет! Это противоречит закону!

– А принудительное удерживание чужого ребенка на своей жилплощади, который кричал и плакал так, что было слышно даже на улице, – это по закону? Римма, Стефания затеяла какую-то опасную аферу. Вы не задумывались, что можете оказаться ее соучастницей, пусть даже и невольной, но тем не менее в любом случае рискуете понести за это уголовную ответственность? – Голос Гурова звучал спокойно и даже нейтрально, однако Римма испугалась не на шутку.

– Хорошо, хорошо, поднимайтесь ко мне. Поговорим лучше здесь… – поспешно согласилась она.

Лев поднялся на второй этаж и увидел у раскрытой двери одной из квартир худощавую женщину лет сорока. В старинных романах о таких было принято говорить «с остатками былой красоты». Держа на руках большую пушистую кошку, та встревоженно взирала на незваного гостя. «Похоже, из старых дев, – сразу же определил Лев, доставая и показывая ей свое удостоверение. – Наверняка работает библиотекарем, Свербицкую, скорее всего, побаивается и страшно ей завидует».

Они прошли в скромно обставленную квартиру, вдоль стен которой стояли плотно набитые книжные шкафы – плод многолетних усилий ярой библиофилки. По комнате расхаживало еще с полдюжины кошек. На уже видавшем виды диване с одной из питомиц хозяйки квартиры сидела та самая девочка, которую Гуров видел в окне. Она гладила полосатую кошку и меланхолично смотрела на незнакомого дядю. Улыбнувшись, Лев поздоровался и спросил, как она себя чувствует.

– Хорошо… – с безразличием ко всему сущему ответила Наташа.

На вопрос, нравится ли ей здесь жить и давно ли она находится у тети Риммы, девочка все так же, без намека на эмоции, ответила, что здесь она уже четыре дня, а по маме скучает совсем немножко. Лишь вопрос о кошках несколько пробудил на лице Наташи хоть какие-то эмоции. Девочка охотно рассказала, что полосатую кошку зовут Алисой. По ее словам, эта кошка самая дружелюбная, и ей нравится, когда ее гладят. А еще есть кошки – Нюрка, Дуська, Мэри и другие…

– А своего папу Борю ты хотела бы увидеть? – присаживаясь на стул, неожиданно спросил Гуров.

Лицо девочки просияло, и она энергично закивала головой:

– Да, очень хочу! А вы его знаете? Вы его видели?

– Да, видел сегодня утром. – Разговаривая с Наташей, краем глаза Лев отметил кисловатую, недовольную гримасу на лице Риммы. – Он сейчас в больнице, но доктора говорят, что он скоро выздоровеет и его выпишут.

– А мне к нему можно поехать? – с надеждой во взгляде спросила Наташа.

– Знаешь, очень скоро он сам к тебе придет – это я тебе обещаю! – Гуров подкрепил слова убедительным жестом руки.

– Наташенька, пойди, пожалуйста, на кухню, включи там чайник. Льва Ивановича мы сейчас угостим чаем. Хорошо? – неожиданно проговорила Римма.

Ссадив кошку с рук, девочка вприпрыжку побежала к комнате рядом с прихожей. Теперь в ней не было заметно и тени уныния и меланхолии. Когда она скрылась за дверью кухни, Римма укоризненно взглянула на Гурова и, прижимая руки к груди, вполголоса произнесла:

– Лев Иванович, ну как можно давать ребенку невыполнимые обещания?! Вы представляете ее состояние, когда она поймет, что ее обманули и обожаемый ею папа Боря к ней не придет?

– С чего это вы взяли, что я даю невыполнимые обещания? – Лев иронично усмехнулся. – Все будет именно так, как я и пообещал.

– Разве?! Но ведь Бориса будут судить за педофилию! Какие за это дают сроки, вы знаете, наверное, лучше меня… – Римма тягостно вздохнула, скорбно глядя в пространство.

– А кто доказал, что Вологодцев – педофил? – так же, как и она, полушепотом возразил Гуров. – А вы не допускаете, что он – жертва бессовестного оговора, цель которого – какие-то корыстные мотивы? И то, как к своему отчиму относится этот ребенок, для меня является очень серьезным доказательством невиновности Бориса.

Всплеснув руками, Римма заговорила с ним, как с наивным простаком, не знающим жизни:

– Лев Иванович, знаете ли вы, сколь хитры и коварны педофилы, как они умеют заморочить ребенку голову? Я считаю, что Вологодцев именно из таких, владеющих психологическими методиками, позволяющими зомбировать детей, внушая им душевную к себе привязанность. Тем более что факт растления полностью подтвердила сотрудница международного Центра детской психологии.

Лев едва сдержался, чтобы не рассмеяться – во взгляде Риммы светилась прямо-таки истовая вера в суперпрофессионализм и непогрешимость психологов западной «выпечки».

– Да, – кивнул он, сочувственно глядя на свою собеседницу, – вариант с психологическим кодированием исключать никак нельзя. Но заключение о виновности или невиновности должно делаться на основании комплекса самых разных исследований, очень придирчивого изучения даже самых бесспорных фактов. Знаете, в римском праве есть такой тезис: если ты увидел над окровавленным телом жертвы человека с ножом в руке, не спеши кричать, что это убийца. Может быть, это случайный прохожий, который вынул нож, чтобы облегчить страдания несчастного. А в истории с Борисом столько белых пятен, что вот так, с кондачка, сказать о нем «виновен!» может только самый безответственный человек.