Пророчество - С. Дж Пэррис

— Нам не велено общаться с придворными джентльменами, — шепнула она. — Строго-настрого запрещено. Если хоть слух пройдет, фрейлину сразу с позором отправят домой, и у нее не будет ни малейшей надежды на возвращение, понимаете?

— Чересчур сурово.

Девушка пожала плечами: дескать, так было всегда, жаловаться не приходится.

— Фрейлина ее величества имеет все шансы сделать прекрасную партию при дворе. Потому родители и посылают нас сюда и платят немалые деньги за такую привилегию. Сесилия мне рассказывала, что ее отец выложил больше тысячи фунтов, чтобы раздобыть ей местечко.

— Бедолага. Он, выходит, понес двойную утрату. Но каким же образом девушка может удачно выйти замуж при дворе, если ей не разрешено даже близко подходить к кавалерам?

— О, браки для нас планируют, — отвечала она, слегка надув губки. — Отцы договариваются с королевой. И разумеется, ни один жених и знать не захочет девушку, про которую пронесется при дворе нехороший слушок. И к тому же, — улыбнулась она не без лукавства, — ее величество, Королева-девственница, требует такой же добродетели и от нас. Ей бы сообразить, что благодаря тайне и всяческим уловкам интрижки становятся лишь притягательнее.

— Уловки — вроде переодевания мальчиком?

— Не Сесилия это придумала. Так ведь проще, никто на тебя не обращает внимания, легче ускользнуть. Мужчинам вообще намного легче жить на свете, — попрекнула она меня и так глянула, словно это я изобрел неравенство полов.

— Думаю, злосчастной вашей подруге уже никакая сплетня не страшна, так что вы можете смело сказать мне: был у нее сердечный дружок?

— С кем-то она встречалась, — доверилась мне девушка. — Совсем недавно начала встречаться, весь последний месяц она только и делала, что улыбалась, ничего вокруг себя не замечала и была сама таинственность. Леди Ситон бранила ее за плохое выполнение обязанностей, а она знай себе краснела да хихикала и поглядывала на меня многозначительно. — В голосе Эбигейл отчетливо слышалась досада.

— Кто ж это был, она вам рассказала?

— Нет, — слегка запнувшись, ответила Эбигейл и отвела взгляд. Повисло молчание. — Но у нас в девичьей, когда мы укладывались спать, она, бывало, намекала, что человек он при дворе не из последних, явно думала, что и на других девушек он бы произвел впечатление. И он богат, покупал ей дорогие подарки. Золотое кольцо, медальон и зеркало в оправе из черепахового панциря, да такое красивое! Сесилия верила, что он собирается жениться на ней, но она отличалась легковерием.

— Значит, он здесь, при дворе? — В нетерпении я ухватил девушку за рукав, она вздрогнула от испуга и, когда я поспешно убрал руку, отступила от меня на шаг.

— Думаю, да. Или, во всяком случае, часто здесь бывает, потому что в последнее время Сесилия завела привычку отлучаться в самый неожиданный момент, а потом являлась вся раскрасневшаяся, таинственная, да еще и старалась, чтобы мы угадали ее секретик. В таких случаях она просила меня передать леди Ситон, что ей, мол, сделалось дурно, только старуха, как вы сами могли убедиться, далеко не глупа, она уже стала что-то подозревать. Рано или поздно Сесилию вывели бы на чистую воду, если б только у нее живот прежде не начал расти.

— Но прежде она чем-то ему не угодила. — Я попытался рассуждать вслух. — И она так и не назвала имя своего возлюбленного? Никогда не называла? Может быть, хоть какой-то намек, который позволит его опознать?

Эбигейл покачала головой — на этот раз увереннее, чем в первый.

— Никаких имен, клянусь вам. Ничего не говорила, только что он красавчик необыкновенный.

— Да уж, это позволит сузить поиски при английском дворе!

Девушка захихикала и наконец-то посмотрела мне прямо в глаза, но как раз в эту минуту по коридору разнеслось эхо чьих-то шагов, и смех замер у нее на устах.

— Вы кому-нибудь еще рассказывали? — прошептал я.

Она покачала головой.

— Хорошо. И не говорите ничего о тайном возлюбленном, сами молчите и других девушек предупредите. И никому ни слова, что беседовали со мной. Если припомните еще что-то, можете связаться со мной, пошлите весточку во французское посольство. Я проживаю там.

Даже в темноте было видно, как испуганно расширились ее глаза.

— Мне грозит опасность?

— Пока не выяснится, кто убил вашу подругу и почему, невозможно судить, кому еще угрожает опасность. Лучше быть настороже.

Шаги — судя по отзвукам, двух человек — все приближались и остановились у входа на галерею. Жестом я велел девушке укрыться в тени, а сам открыл дверь в тот самый момент, когда стражники повернули ручку, и притворился, будто для меня это полная неожиданность, вроде как я чуть из башмаков не выскочил при этой встрече.

— Scusi, простите, я искал кабинет милорда Бёрли. Похоже, я в этих коридорах заблудился. — Я даже выдавил из себя самоуничижительный смешок.

Стражники переглянулись, но я своего добился: они повели меня прочь, даже не заглянув в помещение.

— Лорд Бёрли, еще чего! Сначала отведем тебя к капитану дворцовой стражи, ты, испанский пес, — приговаривал один из стражников, грубо волоча меня к лестнице. — Как ты сюда попал?

— Меня привел лорд Бёрли, — со вздохом отвечал я.

За полгода в Англии мог бы уже и привыкнуть. Тут всех иностранцев, особенно с темными глазами и бородкой, как у меня, принимают за испанских папистов, которые, разумеется, покушаются зарезать честного англичанина прямо в его кровати. Рано или поздно я доберусь-таки до Бёрли, а сейчас главное, чтоб никто не узнал про наш разговор с девицей Эбигейл. Таинственный возлюбленный Сесилии, возможно, и не рассчитывал, что она так преданно сохранит в секрете его имя, скорее всего, он постарается зажать рот и ее подругам. Это если принять гипотезу — а я давно научился не принимать гипотез без доказательств, — что ее возлюбленный причастен к убийству, обставленному как загадочная и страшная картина.