33 счастья - Ольга Хмельницкая

– Дорогой, нам давно пора пожениться, – сказала Ева, переворачиваясь на живот.

В белом бикини на фоне золотистого песка ее смуглая кожа выглядела особенно эффектно. Ласковые волны лизали босые пятки. На ярко-голубом небе не было ни облачка. Справа и слева от Ершовой на песке поджаривались другие отдыхающие. Некоторые из них были уже угрожающе-красного, как вареные раки, цвета.

– Мы не можем сыграть свадьбу уже два года. Все время что-то мешает, – добавила она, с укором посмотрев на жениха.

– Тихо! – прикрикнул на нее полковник ФСБ Владимир Евгеньевич Рязанцев. – Я умоляю тебя, Ева, ни слова больше. Ты опять все испортишь!

Во взгляде Евы мелькнуло удивление пополам с обидой.

– Дорогая, – пояснил Рязанцев, глядя на красавицу невесту, лежавшую на раскаленном песке, – каждый раз, когда ты напоминаешь мне, что нам пора пожениться, у нас начинаются неприятности. Когда ты сказала это впервые, я, помнится, вынужден был вытаскивать тебя из подземелья, где вот-вот должен был закончиться воздух. Когда ты сказала это во второй раз, я еле-еле успел стащить тебя с падающего башенного крана, к которому тебя приковал наручниками террорист. После третьего напоминания о необходимости скорой женитьбы я, помнится, долго и старательно откапывал тебя из-под обломков взорванного «Хаммера», который до этого пытался тебя раздавить – к счастью, безуспешно. Потом были подземные казематы одного НИИ, где тебя заперли продавцы генетически модифицированных продуктов, и клетка со львами в зоопарке одного из сибирских городов, куда ты поехала для того, чтобы выследить торговцев бесценными скифскими книгами. А если еще учесть, что…

– Дорогой, прекращай отговорки, – строго оборвала жениха Ева. – Посмотри вокруг! Пляж, море, солнце. Ни одного каземата. Ни одного башенного крана в зоне видимости. Ни одного сошедшего с ума водителя «Хаммера». Да что там! Даже львов нет! Или ты считаешь, что, как только я скажу, что нам пора пожениться, случится цунами? Или на пляж высадится взвод террористов?

Девушка пошевелила ногами. Мелкие горячие песчинки струйками посыпались между пальцами. Телефон Рязанцева мелко завибрировал, задергался под махровым полотенцем, а потом взорвался звонком.

– Ну все, – мрачно сказал полковник, откидывая край полотенца и глядя на экран, – ты накаркала! Отдых коту под хвост. Это Скляров звонит! И зачем нам жениться, не понимаю. И так же все хорошо! Але, – сказал он в трубку, – Олег, привет.

Ева втянула голову в плечи. Скляров никогда не звонил просто так. Девушка посмотрела на жениха. По его напряженным плечам и мрачному прищуру глаз она поняла, что их отпуск заканчивается прямо сейчас – причем окончательно и бесповоротно.

– Яйцо динозавра? – громко переспросил Рязанцев в трубку. – Что, правда? Большое? В леднике в горах нашли? И они его высиживают? На биостанции? По очереди? Да что ты говоришь! Бывают же ученые-подвижники!

Несколько отдыхающих навострили уши и подвинулись поближе к подпрыгивающему на туапсинском песке Владимиру Евгеньевичу. Им тоже было интересно послушать про яйцо.

– Завтра приедут? – продолжал задавать непонятные вопросы полковник. – А мы что должны делать? Следить, чтобы они его там хорошо высиживали и не застудили? Может, это яйцо проще на птицефабрику сдать, в инкубатор?

Праздношатающиеся отдыхающие собрались небольшой кучкой, обрадовавшись неожиданному развлечению, и теперь жаждали подробностей.

– Я понял, Олег, – сказал полковник, – да, мы поедем на биостанцию. Да, будем следить, чтобы с яйцом ничего не случилось. Да, если что, мы с Евой тоже будем его высиживать. Что ты говоришь? Национальное достояние? Несколько миллионов лет в леднике? Президент звонил?

Еще немного поговорив, Рязанцев отключил связь и вернулся к сидевшей на песке Еве.

– Да, дорогая, – сказал полковник, потирая покрасневшее из-за долгой беседы ухо, – у нас с тобой было много разных заданий, но такого еще не выпадало. Скляров позвонил мне и сказал, что все ФСБ на ушах. Сотрудники Туапсинской биостанции нашли в леднике яйцо динозавра, совсем целое. Они привезли его на станцию и теперь пытаются отогреть.

– А наша задача какова? – осторожно спросила Ева. – Следить, чтобы мышка хвостиком не махнула и драгоценное яйцо случайно не превратилось в яичницу?

– Типа того, – сказал Владимир Евгеньевич, собирая вещи в большой пакет с изображением солнца, – завтра к обеду на биостанцию прибудет группа ученых из Москвы, которые примут на себя всю ответственность за яйцо и за то существо, которое из него может вылупиться. А наша задача – обеспечить безопасность объекта вплоть до этого момента. К Туапсинской биостанции мы ближе всех.

– Да, – кивнула Ева, одеваясь без всякого удовольствия, – плакал наш отпуск.

– Ну, это еще не факт, – сказал Рязанцев, подумав. – Завтра в полдень яйцо передадут группе исследователей, прибывшей из столицы, и мы вернемся на пляж. Если ты, конечно, опять не начнешь говорить, что нам пора сыграть свадьбу.

– Ты оптимист, – вздохнула Ева, – скажи мне, сколько может стоить такое яйцо?

– С окаменелым динозавриком внутри – миллионов пять долларов.

– А с живым?

– Ты что, – рассмеялся Рязанцев, – всерьез думаешь, что зародыш мог выжить? Впасть в спячку и теперь проснуться? Я лично считаю, что попытка отогреть артефакт приведет только к тому, что драгоценное яичко протухнет и завоняет. Надо будет сказать, чтобы его положили в морозильник, подальше от греха.

Они дошли до лестницы и принялись подниматься наверх, к стоянке такси. Ступеньки были такими горячими, что казалось, они шли по сковородке. Над землей поднималось зыбкое марево.

– Я уверена, что зародыш жив, – сказала Ева, покачав головой. – Иначе сотрудники биостанции не начали бы его высиживать. Скорее всего они прослушали сердцебиение и поняли, что динозаврик остался в живых. В этом нет совершенно ничего невозможного! Вон, яйцеклетки массово замораживают, а потом размораживают, и из них рождаются здоровые дети.

– Но не миллионы же лет они там лежат, в жидком азоте, – парировал полковник. – Да и температура в леднике повыше.

Полковник поморщился. Идея замораживать яйцеклетки ему, человеку старой закалки, недавно отпраздновавшему сорокалетие, казалась совершенно неразумной и глубоко подозрительной. Он предпочитал пути более простые, естественные и многократно проверенные.

«Может, действительно жениться?» – подумал он, посмотрев на свою высокую, стройную и смуглую невесту, в жилах которой текла кровь папы-ливанца и мамы – уроженки Архангельска, но тут же отогнал подальше эту мысль.

Он слишком боялся все испортить. Если даже разговоры о женитьбе вызывали такие масштабные последствия, то что уж говорить о настоящей свадьбе? К тому же полковник уже был однажды женат, ему это не понравилось, а из всех заповедей он более всего почитал принцип – «не навреди».