Фарт - Борис Седов

Так он точно не скажет. Потому что получается, что именно он, Наринский, со своими Игроками дал мне все, что я имею на сегодняшний день, все, включая красавицу Маргариту, и те сокровища, и ту власть, которые, казалось бы, я добыл своими руками и своей кровью, добыли на самом деле Игроки, пользуясь мною как инструментом-манипулятором, который применяют там, куда человеку так просто не добраться, или там, где находиться крайне опасно. Опасно для Игрока, а не для меня, со мной-то считались не больше, чем слесарь считается с мнением пассатижей. Но теперь все изменилось, я перестал быть пешкой на их шахматной доске, и если не ферзь, то фигура во всяком случае значимая, а фигур за просто так хороший шахматист не отдает.

А значит – или он меня укачает, или сидеть мне за все мои подвиги лет двести.

Хорошо еще, что у нас не приняты законы об официальном членовредительстве. А так было бы для властей удобно: раз – и оттяпали уголовнику ноги по колено, а то и по самую жопу! И отпустили. И будет он на тележке кататься, деревянными утюжками от асфальта отталкиваясь… Подайте пострадавшему от правосудия!

А можно еще глаза выкалывать вместо тридцати лет тюрьмы.

Тоже нормально.

Что-то меня на чернуху потянуло, нужно бы это дело коньячком переложить.

– Ну что, – сказал я Володе, – еще по одной?

– Можно! – с энтузиазмом ответил он и вызвал стюардессу.

– А знаешь что, – осенило вдруг меня, – давай сразу бутыль возьмем! Ну что эти шкалики – позор, да и только.

– Бутыль… – Володя посмотрел на часы, – вообще-то нам еще шесть часов лететь, так что… Давай!

– Но у меня при обыске все деньги забрали.

– Ладно, кандальник, успокойся! На бутыль-то и у меня есть.

Подошла стюардесса, и федерал заказал бутылку коньяка.

Она с сомнением посмотрела на меня, но Володя сказал:

– Вы меньше смотрите, а больше выполняйте заказы. А то я сейчас наручники с него сниму – знаете что начнется?

– Она не знает, – многообещающе сказал я, – ты сними, может, она как раз хочет узнать. Я таких девушек знаю. Вот с нее и начну.

Американская целомудреница побледнела и пошла за коньяком.

В динамиках раздалось шипение, потом мелодичный звук гонга, и приятный женский голос произнес на английском:

– Наш полет проходит на высоте тридцати тысяч футов над поверхностью океана со скоростью шестьсот пятьдесят миль в час.

После этого она начала молоть какую-то чепуху, потом повторила то же самое на русском и на немецком, и наконец трансляция заткнулась.

– Мы ведь в бизнес-классе летим? – поинтересовался я.

– Конечно, – ответил Володя, – у нас ведь важное дело, так что в бизнес-классе.

– Вот и хорошо, – сказал я, – возьми мне пачку сигарет, а то так курить хочется, что и переночевать негде.

Володя засмеялся и сказал:

– Вот уж не ври! Переночевать-то у тебя есть где, это точно.

– Это в том случае, если мы не рухнем где-нибудь на середине Атлантики.

– Типун тебе на язык, – нахмурился Володя, – я плохо плаваю.

– А ты думаешь, там будет чему плавать? После удара о воду мы все в голубцы превратимся. Вместо капусты – одежда, а внутри – фарш.

– Что-то ты, Константин Разин, чернуху гонишь.

Вот и он заметил, подумал я и ответил:

– А меня с тех пор, как около «Лунного света» повязали, только на чернуху и тянет. Если бы я тебе рассказал все, о чем думаю, ты бы из самолета выпрыгнул.

– Это ты следователю расказывай. А я – человек простой, силовик, так сказать. Ну, иногда – полевой агент.

Стюардесса принесла коньяк, и Володя, расплатившись, добавил два доллара и попросил принести пачку «Мальборо».

Она ушла за сигаретами, а я, глядя, как Володя ловко распечатывает бутылку, думал о том, что вот сидит рядом со мной нормальный парень, коньяк открывает, вроде не подлый, ну, работа у него такая…

– Слушай, Володя, – спросил я, – а если я тебе задам неприятный вопрос, ответишь?

– Ишь ты… Дознаватель, что ли? – отозвался Володя, разливая коньяк по рюмкам, стоявшим на столике, который он по такому случаю откинул от спинки кресла, стоявшего перед ним.

– Ты не увиливай. Ответишь?

– Посмотрим, – сказал он, – ну, будь!

– Эй! – раздался вдруг голос второго спеца, о котором я уже и думать забыл, – ну вы и животные, однако! Так в два рыла и будете коньяк трескать? Нехорошо. Даже Бог велел делиться.

– Серега, я думал, ты спишь, – ловко вывернулся Володя.

– Расскажи это своей бабушке, – ответил Серега и, вернув спинку кресла в нормальное положение, с хрустом потянулся, – поспишь тут с вами. Только задремал, а они снова над самым ухом трендеть начали!

– Ладно, не гундось, – сказал Володя, – а где твоя рюмка?

Пришлось ждать, когда стюардесса принесет третью рюмку.

Наконец коньяк был разлит, рюмки подняты, и Володя сказал:

– Ну, за посадку!

– Ты что имеешь в виду? – поинтересовался я, усмотрев в его тосте явную двусмысленность.

– Я имею в виду благополучное приземление в аэропорту Внуково.

– Ну тогда ладно, – хмыкнул я, – а то я уж думал, что ты хочешь выпить за благополучное навешивание мне немереного срока.

– Вот еще! Что за дело мне до твоего срока!

И мы дружно выпили.

Закурив, я позвенел браслетами, хотел было завести разговор о том, что неплохо было бы их все-таки снять, а потом подумал, черт с ним. Не так уж они и мешают. Я же не собирался показывать, какую щуку поймал этим летом в великом озере Эри.

– Так что же за такой неприятный вопрос ты мне заготовил? – спросил Володя, удобно развалившись в кресле.

Видно было, что коньяк пошел ему на пользу, и теперь он просто хочет нормально поболтать, раз уж мы заперты в летящем самолете на ближайшие шесть часов. Это, конечно, в том случае, если верховному распорядителю событий не взбредет в голову, или что там у него, отправить всех нас на корм голодным атлантическим рыбам. Я, честно говоря, уже успел забыть о том, что хотел задать ему вопрос с подковыркой, да он сам напомнил. Ну что же, раз напомнил, тогда спрошу.

– А вопрос такой, – сказал я, помолчав немного, – скажи мне, силовик Володя, вот ты в такой могучей организации работаешь, секреты всякие, высшие интересы… Ну, зачем ты туда пошел, я не спрашиваю. Предположим, решил чистыми руками грязь разгребать. Такое бывает. А вот чистыми-то они у тебя остались? Я, например, таких генералов ваших знаю, что сам бы на кол сажал. И вот хочу я тебя спросить, много ли дерьма ты успел натворить за время своей работы в федеральной службе?