Грешница - Наталия Левитина

Действительно, зачем?

Наверное, козел, устроивший погром, переоценил мои интеллектуальные способности. Потому что я совершенно не представляла, как расшифровывается данная абракадабра.

В половине первого я отправила девчонок домой. Следовало сделать это раньше. Мы завернули Аню в одеяло, чтобы не разбудить ее при одевании.

Милицейский наряд приехал в начале четвертого. Я спала в кресле, время от времени вздрагивая и подскакивая, как от электрошока. И тогда мне в глаза бросалась надпись на стене напротив. Е Ш 230 105 666. Загадка, скрывающая угрозу. Таинственный ряд цифр с числом дьявола в конце. Нет, я совершенно ничего не понимаю!

Возможно, ментов было больше, но на четвертый этаж добрался лишь один невероятно измочаленный лейтенантик. Он едва не свалился ко мне на руки от усталости.

– Хотите, сварю крепкий кофе? – предложила я.

Лейтенантик встряхнулся. Но его взбудоражило не слово «кофе», а мое отношение. Наверное, за всю ночь я была первой женщиной, встретившей его не упреками, стонами и воплями, а практически накрытым столом.

Пока я варила кофе, пацан осматривал квартиру.

– Вы ничего не трогали?

– Нет. А когда приедет эксперт?

– Какой эксперт? – опешил лейтенант.

– Для снятия отпечатков и изучения микрочастиц.

Если бы при появлении мальчугана я ждала его на пороге с караваем и сочно зажаренным эскалопом, то и тогда его удивление было бы менее сильным.

Лейтенант закашлялся. Рация на его левом полубюсте урчала и поругивалась. Я поняла – мой вопрос об эксперте был, по крайней мере, бестактен. Чего я требую? Какого эксперта? Меня ведь не стукнули по голове, не убили. И вероятно, даже ничего не украли. Только покуражились, разгромили технику, перевернули все вверх дном и оставили на стене непонятное послание.

– Что это? – спросил парнишка, изучая надпись.

– Не представляю.

– Дверь, как я заметил, не взломана. Замок хороший.

– Да, непростой.

– А у кого-то еще есть ключи?

– У мамы и подруги.

– В принципе, любой замок можно открыть секунд за двадцать. Видимо, вашим гостям обязательно хотелось проникнуть именно в эту квартиру. Что-нибудь пропало?

– Вроде бы ничего, – пожала я плечами.

– Совсем?

– Совсем. Но все изломано!

– А знаете, Юлия Андреевна, я как зашел, сразу подумал: сюда залезли не воры. Вон, шикарная шуба валяется около кресла.

– Да бросьте, – засмущалась я. – Скажете тоже. Не шуба, а полушубок. И не шикарная, а старый облезлый енот.

– Все относительно, все относительно. Потом – золотая цепочка висит на ручке шкафа. Это вы повесили?

– Нет.

– Вот! Она вывешена демонстративно. Мол, мы тут были, но ничего не взяли. Вы даже не представляете, Юлия Андреевна, как сейчас грабят. Уносят все, вплоть до надкусанного яблока и поношенных детских сандалий.

– Я знаю. В газете читала.

– А я своими глазами видел. Вы, смотрю, девушка грамотная, подкованная. Тогда объясните мне, кто к вам залез. И зачем. И что обозначает эта надпись на стене.

Прелестно! Лейтенант, как и Ириша, ждал от меня ответа. Да откуда мне знать, что обозначает эта надпись!

– Три шестерки – число сатаны, – глубокомысленно пробормотал юноша. – Вы, случайно, не связаны с сатанистами?

– Так, закончили! – рявкнула я. – Убирайтесь! Я не буду писать заявление. Считайте мой вызов ошибочным. У меня ничего не украли. Следовательно, и искать вам нечего.

– Да вы не сердитесь, Юлия Андреевна! Это ж просто процедура такая. Я задаю вопросы, вы отвечаете. Сейчас акт составим. Хотя я с вами согласен. Вам кто-то насолил. И вы, если подумаете, догадаетесь кто. Подсказка – на стене.

– Да. Это моя личная проблема. И милиция здесь ни при чем, – измученно выдавила я. Сейчас я хотела только одного – свалиться в кровать и закрыть глаза. И пусть из-под опущенных ресниц текут слезы. Я буду сладко шмыгать в подушку и вытирать мокрые щеки.

– Юлия Андреевна, а вы не нальете еще кофе? – жалобно попросил лейтенант. – У нас четыре вызова осталось. Я уже вторые сутки верчусь волчком.

Я налила ему кофе и молча изготовила бутерброд. Глаза паренька вспыхнули благодарностью, а кадык судорожно дернулся, когда он увидел гигантское сооружение из батона, ветчины и огурца.

Мне сейчас плохо. Пусть хоть кому-то будет лучше.