Где старые кости лежат - Энн Грэнджер

По пути на Бамфордский холм Мередит успокоилась. Она успела забыть, как здесь красиво. Теплый, ясный августовский вечер — такую пору называют золотой; заходящее солнце окрашивает горизонт в розовый цвет. Мередит забыла обо всех тревогах, преисполнившись безмятежным спокойствием. В голове всплыла забытая с детства пословица: «Если небо красно с вечера, пастуху бояться нечего».

Теперь она вполне могла хладнокровно обдумать все, что сегодня случилось. Наверное, насчет Натали Вуллард Алан прав… Зря она его клевала! Дело-то вполне обычное: семейная ссора. Мередит криво улыбнулась. Ну и ладно, зато она выполнила обещание, данное Урсуле.

Впереди показался холм, окутанный розовато-лиловой дымкой. Вскоре Мередит поняла, что дорога вьется вдоль его нижней части. Справа вздымался ввысь крутой склон, слева склон так же круто обрывался вниз. Мередит притормозила. Главное — не проехать поворот направо, о котором ее предупреждала Урсула. Там должен стоять указатель «Ферма „Моттс“». Свернув с шоссе, нужно сразу же взять левее и держаться тропы, которая ведет вверх по склону прямо к месту раскопок.

— Там глубокая колея. Ее оставили фургоны хиппи! — мрачно пояснила Урсула.

Урсула расстроится, когда узнает, что Маркби не отнесся к ее подозрениям всерьез. Наверняка разочаруется, но вряд ли удивится.

Мередит ползла вперед с черепашьей скоростью. Через какое-то время она остановилась у обочины и решила еще раз взглянуть на схему, нарисованную Урсулой. Затем она посмотрела вперед, в лобовое стекло. Да, отсюда виден деревянный указатель с какой-то неразборчивой надписью. Там нужно поворачивать направо? А совсем рядом с тем местом, где она остановилась, еще один поворот, левый, и тоже есть указатель. Мередит прочла крупную надпись: «Внимание! Карьер. Только для бытовых отходов!»

По краям заброшенный карьер обсадили деревьями. Между ними виднелось заграждение из колючей проволоки. Карьер находился в опасной близости от дороги. Преисполнившись любопытства, Мередит вышла из машины и зашагала по грунтовой тропе вперед — на разведку.

Скоро чахлые деревца расступились, и у ее ног неожиданно разверзлась пропасть — старый карьер, похожий на глубокую рваную рану в земле. Камень здесь уже давно не добывали, и уступы карьера покрылись растительностью — добрая земля милосердно скрывала вред, нанесенный людьми. Вниз, к подошве нижнего уступа, вела довольно широкая тропа, мощенная гравием. После прекращения выработки карьер превратили в свалку. Несмотря на суровое предупреждение, на дне громоздились кучи всяких отходов, и не только бытовых.

По углам стояли большие металлические вагонетки, доверху заваленные разным хламом. То ли потому, что вагонетки и так были переполнены, то ли просто от лени многие сбрасывали мусор прямо на дно бывшего карьера. В кучах можно было разглядеть все — от обрезков веток и скошенной травы до старой мебели. Мередит обратила внимание на гарнитур мягкой мебели: диван и два кресла. Их составили полукругом, словно в гостиной.

Ненадолго ей показалось, будто она очутилась на необычной благотворительной распродаже, где можно купить самые немыслимые вещи. Очень хотелось спуститься вниз и осмотреться, но время поджимало. Мередит подняла голову и вдруг увидела за деревьями наверху, с той стороны дороги, старый домик, стоящий фасадом к свалке. Пожалуй, и не домик, а настоящую лачугу: соломенная крыша прогнила и изъедена мышами, стены кое-как залатаны листами рифленого железа. Пыльные окна, сломанная ограда, заросший сад. Вначале Мередит решила, что в домике никто не живет, но внезапно выяснилось, что она ошиблась. Облупившаяся дверь распахнулась, и на пороге показался пожилой мужчина. Увидев незваную гостью, он испустил пронзительный вопль и, прихрамывая, довольно резво зашагал к ней, опираясь на палку. Выглядел он неплохо, несмотря на то, что хромал. Упитанный, крепкий с виду. Мередит определила его возраст как категорию «от шестидесяти и выше». Поверх грязной рубахи обитатель домика над свалкой носил плюшевый жилет. На ногах у него были крепкие ботинки, а на голове красовалась мягкая фетровая шляпа.

— Подождите! — хрипло каркал он. — Иду, уже иду!

«О боже, — подумала застигнутая врасплох Мередит. — Неужели он решил, что я пришла его навестить?»

Приблизившись к ней, старик совсем запыхался и остановился, опершись на свою палку. Лицо у него побагровело, глаза вылезли из орбит.

— Я шлышал, как подъехала машина! — задыхаясь, выговорил он наконец. — Хлопнула дверца — значит, вы сюда. Ну, и что у вас?

Мередит насторожилась.

— Что значит «что у меня»? — на всякий случай переспросила она.

Старик прищурил красные глазки и со всхлипом поджал губы.

— Шас, погодите минутку! — пробормотал он. — Жубы вставлю.

Он порылся в кармане плюшевого жилета и извлек старинную фарфоровую вставную челюсть. Поплевав на нее, он растер слюну большим пальцем и кое-как всунул протез в рот.

— Так-то лучше! — прошамкал он. — Так оно жавсегда шпокойнее, с жевалками-то! — Старик пощелкал челюстью, чтобы протез встал на место. — Жвать меня Финни. Что тут у ваш? — Когда он говорил, во рту прыгал белый фарфор.

— Мистер Финни! — непроизвольно вырвалось у Мередит. — А вы не можете попросить своего зубного врача, чтобы он приладил вам протез? Не сомневаюсь, его можно как-то подточить…