Гоблины. Пиррова победа - Андрей Константинов

Санкт-Петербург,

20 сентября 2009 года,

понедельник, 19:03 мск

Несчастный водила, возжелавший «срубить денег по-легкому», за полтора часа пути мысленно сложил все маты в отношении двух пассажиров, на отчаянный призыв которых он имел неосторожность остановиться. Мало того что те приказали доставить их в самый центр (тридцать километров с лишком, да по пробочкам!), так еще и на поверку оказались ментами. Причем ментами борзыми. Так что было не вполне ясно: расплатятся с ним по прибытии на место или ограничатся простым милицейским «спасибо».

После того как с грехом пополам они вырулили на Лиговский, Андрей полушепотом взялся загрузить в Вучетича последние указания:

— …Разобьете с Тарасом группу захвата на две части и одновременно ломанетесь по адресам: Шевченко — на квартиру к Женьке, а ты — в адрес его матери. Если и там и там окажется пусто, а скорее всего так оно и будет, попробуй прокачать мать на предмет Женькиных друзей, любовниц и так далее.

— Понял. Попробую.

Мешечко осмотрелся по сторонам.

— Командир, притормози на остановке. Я здесь сойду.

— А ты куда? — удивился Вучетич.

— Я скоренько в Центральный ОВО проскочу. К Кузоватову.

— На фига?

— Да появилась тут у меня одна мыслишка. Надо бы проверить… Отлично, командир, самое то, спасибо.

Услышав это самое «спасибо», водила скривился как от зубной боли. Похоже, его худшие опасения начинали подтверждаться…

* * *

В половине девятого машина «тревожной группы» ОВО Центрального района зарулила во двор и остановилась у крайнего подъезда депрессивно-безликой «брежневки» по улице Димитрова. Последние минут пять езды Андрея не покидало странное ощущение дежавю, но лишь теперь, когда они остановились непосредственно возле адреса, Мешечко запоздало сообразил, что именно к этому дому он однажды подбрасывал Крутова. «Знакомый один живет. Приболел малость. Надо бы проведать», — отчетливо всплыли-припомнились Женькины слова.

— Приехали. Вот этот самый дом и есть, — мрачно сказал Кузоватов. — Третий подъезд, второй этаж. К слову, свет на кухне, похоже, горит.

Но не свет в окошке квартиры Димы Яснова, а припаркованный у третьего подъезда черный «Ниссан Тиида» привлек сейчас внимание Андрея: «Крутов уехал на машине Зечи, — сумбурно пояснила по телефону Ольга. — Номера и модель разглядеть не могла. Черная иномарка, седан».

— Заходим?

— Как скажешь, — пожал плечами комбат. — Парни! Выгружаемся и гуськом по стеночке.

Двое крепких «овошников», подхватив АКМы, проворно выскочили из машины и ломанулись к подъезду Яснова. К слову, одним из них, по иронии судьбы, оказался безмозглый увалень Канищев — тот самый родственник заболевшего профессиональным климаксом журналиста Трефилова, в свое время доставившего «гоблинам» немалую горушку хлопот.

Вслед за бойцами в адрес степенно прошествовали Кузоватов и Мешечко. Особо торопиться было некуда — если Женька и в самом деле сейчас находится в квартире бывшего сослуживца, половина дела, считай, уже была сделана…

…Для начала Андрей выкрутил из плафона лампочку, освещавшую лестничную площадку. Соседка тетя Маша оказалась актрисой никудышной, а потому вся гамма ее перепуганных чувств отражалась на старческом лице слишком уж зримо. Даже и для ограниченного обзора дверного глазка.

В темноте расставились: по стене нижнего пролета лестницы расположились Мешок с поставленным на изготовку стволом в руке и Канищев, а по стене пролета верхнего выстроились Кузоватов со вторым бойцом.

— Давайте, тетя Маша, с богом, — шепотом скомандовал Андрей.

— Я обычно своими ключами открываю, — запоздало вспомнила та.

— Ничего страшного. Если отзовется Женя, скажете, что ключи потеряли.

Дрожащей от волнения ладошкой тетя Маша втопила кнопку звонка квартиры<N>N<N>117. Какое-то время спустя из-за двери донеслось короткое, настороженное: «Кто?»

«Женька!» — услышав, выдохнул Мешок. И непонятно было сейчас: с облегчением ли, с безнадегою ли?

— Женечка, это ты? Это тетя Маша. Открой, пожалуйста. Я ключи потеряла, никак найти не могу.

Щелкнули замки, и дверь наполовину приоткрылась.

«Пора!»

В одном прыжке перескочив несколько ступеней, Мешок сиганул на лестничную площадку, ударом ноги распахнул дверь настежь и, бесцеремонно отталкивая в сторону тетю Машу, одновременно направил ствол в стоящего в прихожей Крутова.

Пытаясь удержаться на ногах, соседка инстинктивно схватила Андрея за левый рукав, и тот чутка сдернул прицел: намереваясь попасть Жене в бедро, в результате он засадил ему пулю в правую голень. Что, впрочем, тоже результат: с расстояния близкого к «упору», девятимиллиметровая пуля, мало того что отшвырнула Крутова на пару метров вглубь прихожей, так еще и вертанула тело так, что Женька, не устояв на ногах, рухнул на пол, приземлившись головой к нападавшим.

В закрытом пространстве лестничной площадки звук выстрела прозвучал громоподобно оглушительно, разносясь пугающим эхом по этажам. Сердобольная тетя Маша, бессильно ойкнув, отцепилась от Андрея и начала сползать по стене, соскользнув на руки вовремя подпрыгнувшего к ней Кузоватова…

…Из глаз буквально посыпались искры — при падении Женя, до кучи, еще и болезненно саданулся затылком о паркет. Через пару секунд ему удалось восстановить подобие осмысленности во взгляде, и первым, что Крутов сейчас увидел, оказались армейские берцы пугающего размера. Причем правая нога едва не наступала ему на ухо, и от ноги этой воняло почище нашатыря — это старшина Канищев в темноте умудрился наступить на собачью какашку. И хотя боль в ноге была нестерпимой, в Женином мозгу, тем не менее, мелькнула сцена предстоящего охлопывания его ягодиц. То, что церемонию эту должен был провести именно тупоголовый, пахнущий дерьмом амбал Канищев, представлялось особенно унизительным. Поэтому Крутов с болезненным усилием сунул руку в задний карман джинсов, вытащил из него ствол и отбросил в сторону лестничной клетки. Демонстрируя подобным образом чистоту своих дальнейших помыслов и отсутствие необходимости персонального досмотра. После чего с немалым трудом перевел себя в положение полуприсева. Попросту говоря: встал на карачки.

— Извини, — Мешечко мрачно посмотрел на правую Женину штанину, которая начала густо намокать кровью. — Просто я знал, что взять тебя в открытом бою могло статься хлопотно. — Андрей оборотился к Кузоватову: — Геннадий Ильич! Позволишь нам пообщаться без свидетелей? Минут пять-семь, не больше.

— Говно вопрос, хоть всю ночь разговаривайте. Теперь-то уж чего? Спешить некуда, — с тоскою вздохнул комбат. — Канищев, Жохов! Займитесь тетей Машей!

С двух сторон поддерживая под руки соседку, «овошники» повели ее домой, а Андрей шагнул в квартиру Яснова и неплотно прикрыл за собой дверь. Проводив его взглядом, Кузоватов похлопал по карманам, достал пачку сигарет и, закурив, уселся на ступеньку, приготовившись ждать. Хоть бы и всю ночь. Тем более что сейчас было над чем поразмышлять…