Гробница императора - Стив Берри

* * *

Пальцы Кассиопеи слабели, от ледяной воды по суставам разливалась боль. В третий раз за последние два дня смерть казалась неминуемой. Кассиопея сомневалась, что ей удастся остаться в живых, спускаясь по течению и дальше, поскольку рано или поздно бурлящий поток должен был оборваться водопадом. Ей в лицо ударила бурая пена, и она зажмурилась, спасая глаза.

Что-то крепко схватило ее за правую руку и оторвало от камня.

Открыв глаза, Кассиопея увидела над собой Виктора. Он стоял, с трудом удерживая равновесие на валуне, и держал ее за руку. Кассиопея протянула ему вторую руку, и он выдернул ее из воды.

Спас ей жизнь.

В который уже раз.

– Я полагала, больше ты меня спасать не будешь, – пробормотала Кассиопея, стараясь отдышаться.

– У меня не было выбора – или я тебя спасу, или меня пристрелит Малоун.

Кассиопею охватила безудержная дрожь. Виктор присел рядом на корточки и снял с себя куртку. Обернув Кассиопею теплым флисом, он прижал ее к себе.

Та не сопротивлялась.

У нее просто не было сил.

Дрожь не прекращалась.

От холода у Кассиопеи стучали зубы, она тщетно пыталась совладать со своими нервами.

Виктор крепко прижимал ее к груди.

– Я попытался отвлечь на себя внимание солдат до тех пор, пока вы с Малоуном не переправились бы через мост, но вертолет явился для меня неожиданностью. Он прилетел быстро, судя по всему, зная, что вам предстоит иметь дело с мостом. Тан предусмотрел все возможности.

– Где Коттон? – наконец вымолвила Кассиопея. Ей хотелось верить, что снаряды автоматических пушек не нашли его.

– Я сказал ему уходить. После того, как он решил не убивать меня. Вертолет охотился и за мной, но достать меня здесь, на дне ущелья, не смог. Поэтому он улетел.

Посмотрев ему в глаза, Кассиопея увидела в них озабоченность и гнев.

– Как тебе удалось меня найти?

– Я увидел тебя болтающейся на обрывках моста, и это дало мне какое-то время. Однако на самом деле я ожидал найти лишь груду переломанных костей.

– Я думала то же самое.

Ей постепенно удалось совладать с собой. Дрожь утихала. Оглянувшись, Кассиопея поняла, как пришлось рисковать Виктору, пробираясь к ней по торчащим над водой камням. Один неверный шаг – и его унесло бы течением.

– Спасибо, Виктор.

– Я не мог допустить, чтобы ты утонула.

Высвободившись из его объятий, Кассиопея поднялась на ноги, но куртку оставила. С нее ручьями лилась вода. Руки посинели от холода. В столь ранний час солнечный свет еще не мог проникнуть в этот вертикальный колодец, окружающий ее. Но она знала, что где-то там, наверху, ее ждет тепло.

– Мы должны попасть в этот монастырь.

Виктор указал на противоположный берег.

– Там тропа, ведущая наверх. К этому времени Малоун уже должен был добраться до монастыря.

– Когда все закончится, вы с ним заклю́чите мир.

– Сомневаюсь, что это когда-либо произойдет.

– Коттон иногда прислушивается к голосу разума.

– Только не в том, где замешана ты, – угрюмо пробормотал Виктор.

– Ну а ты?

Он указал на самый безопасный путь по валунам до берега.

– Подниматься наверх добрых двадцать минут. Нам нужно поторопиться.

Кассиопея схватила его за руку.

– Я задала тебе вопрос.

– Там, в поселке, Малоун был прав, – сказал Виктор. – Я безжалостно убил пилота только для того, чтобы завоевать твое доверие. – Он помолчал. – Как не перестает повторять Малоун, я «величина случайная». Другими словами, никто. Ты задала вопрос: а что я?.. Кому какое дело, черт побери!

– Стефани есть до тебя дело. Она направила тебя за Соколовым.

– А Иван приказал мне убить Тана. Однако вот я здесь, спасаю тебе жизнь. В который уже раз.

Не найдя что сказать, Кассиопея молча разжала руку.

И Виктор перескочил на соседний валун.

Глава 78

Малоун осторожно приблизился к монастырю. Сразу за поворотом тропы показалась пурпурно-красная зубчатая стена, мощное укрепление с одними-единственными воротами.

Коттон остановился перед входом, выложенным золотисто-желтой плиткой. Над массивными красными лакированными дверями висела табличка с иероглифами:

Эти иероглифы Малоун видел на шелковой карте в особняке Пау Веня и на фотографии карты в кабинете председателя Госсовета Китая.

Афан.

Название дворца Цинь Ши-хуанди. И также символ Храма поддержания гармонии.

Ворота были открыты, словно приглашая его внутрь, и Малоун шагнул на мощенную камнем дорожку, по которой могли бы идти в ряд сразу шестеро. Другие, еще более красивые ворота привели его во внутренний двор, окруженный пестрыми зданиями с колоннами перед входом. Ухоженные деревья, подстриженные кусты и журчание воды в рукотворном ручейке создавали ощущение умиротворенности.

Однако Коттон понял, что на самом деле спокойствием здесь и не пахнет.

Впереди он увидел статую божества с множеством рук и несколькими лицами. В дальнем конце наверху трех узких террас были распахнутые двери, по бокам которых двумя часовыми стояли слоновые бивни. Помещение за дверями было ярко освещено.

По-прежнему вокруг не было ни души.

Малоун держал пистолет наготове, положив палец на спусковой крючок. У него гулко колотилось сердце, от разреженного воздуха кружилась голова.

Вдруг послышался звук.

Смех.

Детский.

И голос, говорящий по-русски.

Окинув взглядом двор, Малоун определил, откуда доносились эти звуки. Справа от него, открытое окно на втором этаже.

Соколов и его сын?

Нужно это выяснить.

* * *

Кассиопея поднималась по петляющей зигзагом тропе, туда, куда попали бы они с Коттоном, если бы им позволили переправиться через реку. Опору для рук предоставляли деревья, вцепившиеся в землю своими узловатыми корнями.

Физическая нагрузка помогла Кассиопее согреться. Виктор карабкался первым, время от времени оглядываясь назад и проверяя, как она. Там, в реке, он крепко прижимал ее к груди. Слишком крепко. Кассиопея ощутила его чувства, поняла, что он к ней неравнодушен, но, подобно Коттону и ей самой, Виктор держал внутри себя гораздо больше, чем выпускал наружу. Похоже, ему не давала покоя смерть китайского летчика. Очень странно. Такие люди, как Виктор, редко анализируют свои действия и выражают сожаление. Работа есть работа, и к черту приличия. По крайней мере, именно таким всегда было отношение Виктора к подобным вещам. Кассиопея верила ему в том, что касалось Соколова. Стефани хочет заполучить русского ученого живым и невредимым. Однако Иван – это уже другое дело. Ему нужно, чтобы Соколов молчал.