После любви - Виктория Платова

– Это секрет. – Жертва Великой депрессии шаловливогрозит мне пальцем. – Но вам, как спасительнице Сайруса, я его раскрою.Подумайте о том, что когда-либо поразило вас в самое сердце, округлите рот исмело выдыхайте.

– Это может быть человек?

– Это может быть что угодно. Единственное условие – это«что-то» поразило вас по-настоящему. Лично я в этот момент всегда думаю оконьяке «Мартель Кордон Бле», ха-ха-ха, это шутка! Мы могли бы выпить с вамиджина за чудесное избавление Сайруса от смерти…

– Но…

– Не возражайте! Мы могли бы выпить джина, но онзакончился. Ха-ха-ха!

Определенно Shirley Loeb пребывает в самом лучшемрасположении духа. А от джина, после всего пережитого за последние полторачаса, я бы не отказалась.

– Вы не подскажете, есть ли тут поблизости стоянка?

– Стоянка?

– Или парковка автомобилей.

– Ненавижу автомобили! От них не продохнуть! Все шлюхиездят на автомобилях. И арабы, и те, кто дует в дудки. Сколько китайцев можетвлезть в один автомобиль?

– Понятия не имею. – Вопрос Ширли застает меняврасплох. – Наверное, столько же, сколько… м-м… французов. Или арабов. Илишлюх.

– А вот и нет, вот и нет! Сразу видно, вы никогда неимели дела с китайцами. Вы понятия не имеете, как они выглядят. Всем известно,что среднестатистический китаец не больше кошки.

– Раньше вы утверждали, что китайцы едят кошек. Как жеони могут есть кошек, если сами – как кошки?

– Не «как кошки», милая, а – не больше кошек! Этосущественная разница, согласитесь. Но одно другому не мешает! От этих хитрыхбестий можно ожидать чего угодно. А теперь представьте, что сюда ринутсяавтомобили, забитые китайцами!, .о-о, не будем призывать беду раньше времени!Не будем портить фэн-шуй!

– Не будем, – соглашаюсь я. – Так вы незнаете, где ближайшая парковка?

– Я бы запретила все парковки. И все автомобили. Будь яне так измождена тяготами жизни – давно бы вступила в общество по борьбе савтомобилями.

– Есть и такое?

– Еще бы!.. У вас хорошие духи. – СпособностьШирли перескакивать с предмета на предмет поразительна. – «L'lnterdit»,да?

– Точно. Но откуда вы знаете?..

– Еще бы мне не знать! Это первый аромат Юбера Живанши.Он придумал «L'lnterdit» в пятьдесят седьмом году и посвятил его Одри.

– Одри?

– Одри Хепберн.

Вот! Вот почему мизансцена с мундштуком и котом, сидящим наплечах, показалась мне такой знакомой. Если не брать во внимание цвет кота,цвет волос Ширли и саму Ширли (мундштук – величина постоянная) – они полностьюповторили кадр из фильма «Завтрак у Тиффани», Одри сыграла там главную роль.Или это был просто плакат к фильму? Я не помню.

– Вам нравится Одри?

– Да.

Да, мне нравится Одри, но не настолько, чтобы мысль о нейзаставила выдуть кольцо дыма абсолютно правильной формы.

– Я обожаю Одри. И ее однофамилицу Кэтрин. И конечно жеШирли. Ширли Маклейн! Я сама – Ширли, и волосы у меня натуральные! И мы моглибы выпить, за Одри, Ширли и Кэтрин, и за чудесное избавление Сайруса от смерти,если бы…

– Если бы у вас не кончился джин.

– Точно! Ха-ха-ха!

– Мне было очень приятно поболтать с вами, Ширли. И ябы с удовольствием поговорила бы с вами еще… Но мне пора.

Ширли в очередной раз выпускает изо рта идеальное кольцо.

– Ваша подруга вернется?

– Надо полагать. – Я совсем в этом не уверена.

– И вы обязательно придете ее навестить?

– Скорее всего.

– Если это случится до того, как Париж оккупируюткитайцы и все мы окажемся съеденными ими… Если это случится до того –заглядывайте ко мне и к Сайрусу…

– Обязательно.

Ширли еще ни разу не улыбалась мне по-настоящему: нервныйсмешок, издевательский хохот, саркастическое похмыкивание – вот и всянемудреная гамма, на которую способна владелица бедолаги Сайруса. Так думала яи, кажется, ошибалась – Ширли дарит мне самую настоящую улыбку.

Почти такую же, какую дарили мужчинам своей жизни Одри,Ширли и Кэтрин.

И вместе с Ширли улыбаются драконы на халате, и розовыепомпоны на ее комнатных туфлях, и мундштук, на секунду выгнувшийся дугой, идаже Сайрус.

Сайрус улыбается особенно приветливо. Со значением.

Ширли облеплена улыбками, как стаей птиц, слетевшихся накормежку.

– Не знаю, что вы задумали, милая, но будьте осторожны.

– Задумала? – Неожиданная проницательность Ширлимне совсем не по нутру. – Ничего такого я не задумывала.

– Бросьте! Все люди время от времени задумывают мелкиепакости и вещи, способные принести крупные неприятности ближнему, я их неосуждаю. Если это вопрос выживания – почему бы нет?

– У меня нет планов навредить ближнему. Да и сближними, надо признаться, не густо.

Я не солгала Ширли, в Этом городе я абсолютно одинока.Одинока настолько, что в спешке покинутая мной Эс-Суэйра кажется городом,населенным сплошными родственниками и близкими друзьями: братьями, сестрами,шуринами, деверями, внучатыми племянниками; чтобы приготовить для них подарки кРождеству, пришлось бы потратить целое состояние; единственное, чего я незнаю, – как классифицировать Доминика.

– У вас нет родственников? Вам крупно повезло, –утешает меня Ширли. – В этом мире – каждый за себя. Кроме китайцев,разумеется. Так что будьте осторожны. Это – совет. Я даю их не всякому, а лишьтому, кто мне симпатичен.

– Значит, я вам симпатична?

– Вы спасли Сайруса. И это заставляет меня закрытьглаза на многие ваши недостатки. Например, на то, что вы тоже можете оказатьсяшлюхой, как и ваши подруги.

– Это вряд ли. – На секунду меня пронзает жалостьк самой себе. Будь я шлюхой – со мной не произошло бы то, что произошло.

– …и на ваш странный акцент. Я ненавижу иностранцев, яим не доверяю. И ваш цвет волос – он ведь тоже не настоящий, правда?

– Ну-у…

– Тот, кто красит волосы, – лжет самому себе, впричины я вдаваться не буду. А если человек лжет самому себе – он солжет и всемостальным. И остальные в долгу не останутся, и пошло-поехало. Ведь если ты самвраль – трудно рассчитывать на ответную честность. Вот так-то! Вы все поняли,милая?

– Да. Я должна быть осторожна.

– Именно.

Улыбок становится все больше, их стаи кружат над Ширли,бродят между ее ступней, облаченных в розовые комнатные тапочки с помпонами.Они почти сливаются с ковриком в прихожей. Последнее, что я вижу прежде, чем заШирли захлопывается дверь, – надпись, вытканная на коврике: