Мастер взрывного дела - Андрей Ильин

Самолет набрал высоту. И разговор пошел совсем другой.

— Куда летим? — поинтересовался заказчик.

— Сюда. Если вы что-нибудь понимаете в картах, — ткнул пальцем в полетную карту командир экипажа.

— Нет, мужики, не сюда.

— А куда?

— Вот сюда, — показал заказчик.

— Но вы же называли совсем другой маршрут.

— Обстоятельства изменились.

Экипаж переглянулся.

— Мы не можем менять маршрут. Мы должны запросить разрешение у диспетчера.

— Нет, мужики. Не будет диспетчера. И вообще никакой связи не будет, — жестко сказал заказчик. Вытащил и показал гранату. И всунул в кольцо палец.

— Убери гранату, дурак, — сказал командир. — Убери! Ведь если уронишь — всем хана!

— Не уберу. И если вы не выполните мой приказ — отпущу. Точно отпущу! Потому что у меня другого выхода нет.

Сказал очень убедительно. Так, что ему поверили.

— Черт с тобой. Полетим, куда скажешь, но только там посадочной полосы нет.

— Полоса не нужна. У нас парашюты есть.

Последующие полчаса «гранатометчик» не отводил глаз от приборов. И судя по тому, на какие из них смотрел и как на них смотрел, — понимал их предназначение. Чем и добился исключительной точности следования по маршруту.

На беспрерывные и все более истеричные запросы с земли борта номер… никто не отвечал.

— Над местом, — сообщил командир экипажа.

— Снижайтесь. Я сверю местность с картой.

Самолет выпал из облаков и сделал несколько кругов над землей.

— Нормально, мужики. Попали в самую точку.

Экипаж молчал, кося глазами на гранату.

— Теперь падайте до высоты пятисот метров и ложитесь на круг, с тем чтобы через четыре минуты пролететь вот над этой точкой, — показал человек с гранатой. — Только не вздумайте глупить, виражи закладывать или в штопор сваливаться. У меня в сумке, кроме этой, еще десять гранат. Так что подумайте, что случится, если они вдруг взорвутся.

Командир понятливо кивнул.

— Ну все. Спасибо за хорошую компанию. В части, если хотите, — все можете рассказать. Или не рассказывайте. Лучше не рассказывайте. Для вас лучше.

В фюзеляже разведчики нацепили на себя контейнеры с амуницией и подошли к люку.

— Через сколько?

— Через тридцать секунд.

Двадцать.

Десять.

Ноль. Первый пошел!

И второй пошел!

— Вижу два купола! — сообщил второй пилот.

— Слава богу! — облегченно вздохнул командир. — Гранаты с возу, всем легче. — И добавил еще несколько слов, относящихся уже не к Богу, а к черту и его ближним родственникам.

Парашюты, медленно планируя, приближались к земле. Разведчики, подбирая стропы, пытались управлять их полетом, чтобы попасть туда, куда следовало попасть. Прыжковые парашюты, в отличие от похожих на крыло спортивных, слушались плохо, но слушались.

Касание! Почти там, где планировалось. На опушке лесного массива.

Мгновенно загасив купола, разведчики отбежали в тень ближнего леса. Свернули, бросили парашюты в первую попавшуюся заполненную водой яму. И побежали. С места в карьер. Как во времена курсантской молодости.

Полчаса бегом — десять минут быстрым шагом.

Полчаса бегом — десять минут шагом…

До объекта им было неблизко — десять километров, но, если спускаться на парашютах ближе, можно было привлечь к себе излишнее внимание.

Полчаса бегом — десять минут…

Вот он, нужный особнячок. Очень разумно поставленный особнячок. Как дот поставленный. На господствующей высотке. Прикрытый с юга озером. С востока — небольшим, но топким болотом. Возможно, искусственно топким. Подходы со всех сторон — как на ладони. Забор капитальный — метра три с половиной. Прожектора. Замаскированные под фигурные псевдоготические башенки наблюдательные вышки. Наверняка сигнализация.

Не особнячок — поставленная по всем правилам фортификационного искусства крепость, которую предстояло взять. Причем тихо взять. Потому что очень малыми силами.

— Ну что, с востока?

— С востока.

С востока было болото. Топкое и вонючее. И, значит, наименее охраняемое. Оттуда и следовало вести «подкоп».

Разведчики упали в вязкую жижу, развернули дыхательные трубки, сунули в рот загубники и пошли. По дну пошли. Намертво припечатанные к нему шестидесятикилограммовыми контейнерами.

Пятьдесят шагов.

Сто.

Яма. Поворот в сторону. При глубине свыше трех метров воздух через трубку не втянуть. Силы легких не хватит. Значит, надо искать в окружающих глубинах «брод».

Еще поворот. Десять шагов прямо.

Поворот. Сто пятьдесят шагов прямо.

Берег. И под самым берегом забор.

Пока еще недостижимый забор. Еще полчаса недостижимый. До момента, пока не станет темно. И, значит, эти полчаса придется просидеть по уши в болотной жиже. Как мертвым просидеть.

Двадцать минут.

Пятнадцать…

Вот она, любимая разведчиками, как мама родная, темнота. Правда, очень относительная темнота, рассвеченная огнем десятков прожекторов.

Пора!

Разведчики выползли из болота и вскрыли контейнеры.

Надели облегченные, но гораздо более надежные, чем тяжелые милицейские, бронежилеты. Каски с пуленепробиваемыми забралами. Приборы ночного видения. Придвинули к губам микрофоны переговорных устройств.

Поверх броников накинули, застегнули «стокарманные жилетки». Распихали по тем «ста», на все случаи жизни, отделениям гранаты, ножи и запасные обоймы, которые, близко придвинутые друг к другу, создавали дополнительный пулезащитный слой. Воткнули в специальные нагрудные кобуры пистолеты. Защелкнули в автоматы набитые трассирующими патронами обоймы. Загнали в направляющие мощных охотничьих арбалетов короткие черные стрелы.

— Готов?

— Готов.

— Как слышимость?

— Громкость убавь. А то перепонки давит.

— Так?

— Так.

— Ну что, пошли?

— Пошли.

Расползлись в стороны. Туда, где на еще пока светлом фоне неба чернели угловые наблюдательные вышки. Залегли, направив в сторону амбразур арбалеты.

— Видишь?

— Вижу. Один часовой с автоматом.

— У меня то же самое.

— На счет три?

— На три.