Король медвежатников - Евгений Сухов

— Право, вы ведете себя, как мальчишка, — сдержанно укорил Савелий генерала. — Вам не стоит так переживать. Все пройдет очень хорошо.

Генерал Аристов достал белоснежной платок и промокнул испарину на лбу.

— Вы же убедились, что это за человек! С ним нужно держать ухо востро, — встрепенулся генерал. — Он не догадается?

Савелий Родионов утвердительно кивнул:

— Не беспокойтесь, все в порядке! Я отрезал всего лишь узенький кусочек, несколько сантиметров в длину. Для картины это не страшно.

Несмотря на прохладу, генерала прошибал пот. Григорий Васильевич потянулся было вновь за платком, а потом, начихав на светские приличия, вытер со лба обильный пот рукавом.

— Насколько мне известно, он прекрасно разбирается в живописи. По одному плетению ниток на холсте способен определить, в каком веке была написана картина.

Савелий улыбнулся:

— На это и рассчитано. — Родионов посмотрел на часы. Оставалось пятнадцать минут. — Он не должен вас видеть, я пойду один. Не возражайте, так надо!

— Ну, если вы, конечно, настаиваете, — неодобрительно крякнул Аристов, — тогда другое дело.

— Да, Григорий Васильевич, я настаиваю, а потом, так будет лучше… Сами понимаете.

— А знаете, я понял, что картины у вас, — неожиданно сказал генерал.

— И как же вы догадались? — улыбнулся Савелий.

— Я думаю, что вы побывали в банке дважды. Возможно, и трижды. При вашем-то «медвежатниковском» таланте… Так вот. Вы знали про картины. Откуда, как — об этом я могу только догадываться. Во всяком случае, вы взяли саквояж и полотна. Затем заменили драгоценности фальшивками. А с картин заказали кому-то сделать копии. Возможно, несколько. Все это вы положили назад в хранилище. Ну и потом сделали ограбление, так сказать, для Чернопятова. Тот ни о чем не догадался и удрал с фальшивыми бриллиантами и фальшивыми полотнами. Да еще, дурачок, радовался, что провел вас. А вот хозяин картин — человек серьезный, он взялся уничтожать всех — возможных копиистов, коллекционеров. Ярость — плохой советчик. Но, поверьте, это очень опасный человек. Он еще выйдет на вас… Ну, что вы на это скажете?

— Мне нечего добавить. — Савелий махнул тростью проезжавшему мимо извозчику и, когда тот остановился, лихо натянув поводья, небрежно сказал: — На улицу Риволи.

— Как скажете, мсье, — отозвался извозчик, широко улыбнувшись, и, весело взмахнув бичом, поторопил пегих лошадок.

Это вам не унылая российская физиономия, где каждый возница смахивает на разбойника с большой дороги. Вот оттого-то там и лезут в голову невеселые мысли, кажется, завезет сейчас он тебя куда-нибудь на окраину да стукнет гирькой по темечку.

Это — Париж!

Здесь каждый извозчик уверен, что за добрую улыбку клиент набрасывает пару франков сверху. А заплати ему побольше, так он не только довезет до места, но еще и на собственном горбу затащит хоть на крышу дома, будь он высотой с пирамиду Хеопса.

Вскоре они уже были на месте.

Савелий поблагодарил и торжественно, словно это был чек на миллион франков, вручил кучеру чаевые.

— О! Вы щедры, мсье! — Французские извозчики умеют не только улыбаться, но еще и благодарить. — Вы наверняка русский?

— С чего вы взяли? — не спешил сознаваться Савелий.

— Только русские могут давать на чай такую сумму. — И, показав в широкой улыбке безупречные зубы, добавил: — Если мне сегодня попадется еще парочка таких клиентов, то уже завтра на вырученные деньги я смогу купить собственный дом!

Савелий не случайно выбрал место для встречи на площади Пирамид, что на улице Риволи, окруженной с трех сторон домами с арками. Через арки хорошо виден любой прохожий, направляющийся к площади, а если Савелия вдруг ожидает неприятный сюрприз, то он непременно заметит его. Однако на площади никого не было, если не считать застывшую в меди Жанну д'Арк верхом на жеребце.

Родионов встал за колонну под аркой и принялся наблюдать. Вот к конной статуе подошли три человека: двое мужчин и женщина. Эти не похожи на людей графа. Наверняка какие-нибудь туристы из южных провинций. Вот они о чем-то негромко заговорили, восторженно повздыхали, показывая пальцами на поднятый в руке Жанны стяг, и, положив скромный букетик гвоздик к подножию, чинно удалились.

Савелий нервно посмотрел на часы. Однако господин граф задерживается. Наверное, он очень высокого мнения о себе, если думает, что его будут дожидаться сутки напролет.

— Мсье, — услышал Савелий голос за спиной.

Обернувшись, он увидел невзрачного сутулого господина с виноватыми глазами. Такое впечатление, что лет двадцать назад ему взгромоздили на плечи тяжеленный тюк, да так и позабыли снять. Вот и ходит, бедняга, с непосильной ношей!

— Чего тебе? — неприязненно спросил Савелий, слегка отступив. — Мелочь? — Он сунул руку в карман, стараясь побыстрее избавиться от субъекта.

На губах бродяги мелькнула какая-то непонятная улыбка.

— Это ваш конверт, мсье?

Он держал изящный почтовый конверт темно-зеленого цвета. В нем лежала узкая полоска, отрезанная от холста. Савелий внимательно посмотрел на незнакомца, долгим взглядом обвел его невыразительный наряд и остановился на глазах, черных и пронзительных. Кого же он ему напоминает?