Мориарти - Энтони Горовиц

— Его связали, а потом застрелили. Я читал отчёт.

— Да, инспектор. Это было не столько убийство, сколько казнь. Нью-йоркские банды часто подобным образом мстят осведомителям.

— Тем не менее вы отправились за ним через океан.

— Я всё равно полагал, что Деверо будет легче найти в Лондоне, чем в Нью-Йорке, и если мне удастся вычислить встречу между Деверо и Мориарти, я убью двух зайцев сразу! Одним махом арестовать двух крупнейших преступников на планете — стоит рискнуть!

Можете представить моё состояние: я схожу на берег, впервые ступаю на английскую почву — и вижу газетные заголовки… Мориарти якобы мёртв! Это было 4 мая. Моей первой реакцией было приехать сюда, в Мейринген, неведомую мне деревушку в незнакомой мне стране. Зачем? Из-за письма. Если оно всё ещё у Мориарти, оно может вывести меня на Деверо. Мне даже пришло в голову, что Деверо может быть здесь, что, возможно, его присутствие как-то связано с тем, что произошло у Рейхенбахского водопада. В любом случае, какой смысл мне топтаться в Саутгемптоне? Я сел на ближайший поезд до Парижа. Потом добрался до Швейцарии, сегодня утром попробовал найти общий язык с местной полицией — и тут появились вы.

Я умолк. Набрасываться на суп было поздно — пока я рассказывал свою долгую историю, он окончательно остыл. Вместо этого я отхлебнул вина, ощутил на губах его терпкий привкус. Инспектор Джонс слушал мой затянувшийся рассказ с неослабным вниманием, словно кроме нас двоих в помещении никого не было. Я знал, что он не упустил ни одной мелочи, уловил все подробности и сумеет — если понадобится — записать всё почти слово в слово. Хотя ему это тоже далось не просто. Я уже понял, что этот человек предъявляет к себе самые жёсткие требования, но выполнить их может только благодаря упорству и силе духа. Казалось, он сам себе объявил войну.

— А ваш осведомитель, Джонатан Пилгрим — вам известно, где он остановился?

— Он снял комнату в клубе «Бостонец». Если не ошибаюсь, эта часть Лондона называется Мейфэйр. Если у него, как агента, и была слабость, она заключалась в его независимом характере. О себе он рассказывал очень мало, и, уверен, в этой комнате нам искать нечего.

— Как насчёт остальных? Братья Мортлейк, Лавелль…

— Насколько я знаю, они в Лондоне.

— Вы их видели. Знаете, как они выглядят. Можете через них добраться до Деверо?

— Они очень осторожны. Встречаются только тайно, за закрытыми дверьми. Телеграммы шлют только закодированные.

Джонс обдумал мои слова. Я смотрел, как пламя пожирает брёвна в камине, и ждал, когда он заговорит.

— Ваш рассказ чрезвычайно интересен, — произнёс он наконец. — Я готов предложить вам свою помощь. Хотя боюсь, что уже поздно.

— Почему?

— Мориарти мёртв — какой смысл этому Кларенсу Деверо оставаться в Лондоне?

— Ему может показаться, что для него это отличная возможность. Деверо ведь предлагал установить партнёрские отношения. А теперь, когда Мориарти нет, он может всё забрать себе. Унаследовать всю организацию, которой управлял Мориарти.

Эту идею Джонс отверг, как несостоятельную.

— Ещё до того как профессор Мориарти добрался до Мейрингена, мы арестовали почти всю его шайку, — заметил он. — А Шерлок Холмс оставил конверт с дополнительными нужными нам сведениями. Возможно, Кларенс Деверо и прибыл в Лондон в поисках делового партнёра, но он уже понял, что прокатился впустую. Боюсь, это же относится и к вам.

— А записка, что мы нашли в кармане Мориарти? Вы сказали, что она может внести какую-то ясность.

— Так и есть.

— Вы её расшифровали?

— Да.

— Что же вы молчите? Допустим, Мориарти больше нет, но ведь Кларенс Деверо очень даже есть, и если вы или я можем избавить мир от этого злодея, надо действовать без колебаний.

Джонс доел свой суп. Отодвинул тарелку, протёр стол, достал листок с текстом, развернул его и положил передо мной. Ресторан словно насторожился — или мне так показалось? Над столами проворные тени от горевших свечей стали темнее. Головы животных потянулись к нам, стараясь услышать наш разговор.

Я ещё раз прочитал отрывок — беспорядочная смесь заглавных и маленьких букв.

— Смысл неясен? — поинтересовался Джонс.

— Ни в малейшей степени.

— Давайте объясню.