Темная душа нараспашку - Марина Серова

Такое решение я приняла вечером, перед тем как лечь спать по возвращении из ночного клуба. А утром чуть свет запрыгнула в свою машину и покатила к дому заказчицы. Меня там, безусловно, не ждали, так что пришлось долго стоять у двери и напористо давить на звонок, прежде чем дверь открыли. Причем открыла старуха и с порога громко заявила:

— Позднехонько вы что-то: почти все уж разбежались.

— Куда?

— Да кто куда: сноха в школу, девочки по делам, хотя по мне, так их из дома выпускать не стоит… Сын тоже на работу ушел, одна я и осталась.

— А Артем?

— А что Артем? — переспросила бабка. — Артем у нас вечный таракан запечный. Его чтоб куда-то выгнать, потоп устроить надобно. По целым суткам диван уминает, читает чагой-то.

— Значит, я как раз вовремя, — обрадовалась этому сообщению я. — Именно вы с Артемом мне и нужны. Это даже хорошо, что остальных нет.

— Будут. Маринка надолго теперь не отлучается, это сегодня ей просто к врачу нужно. Лилька-то другое дело, той лишь бы дома не ночевать.

— И часто она так не ночует? — полюбопытствовала я.

— Да нет, — закачала головой старушка. — Ночевать-то она приходит, ток что вот под утро. А вы что-то спросить хотели, значит?

— Да. Интересуюсь семейными тайнами. Хотелось бы побольше узнать об отношениях в семье, с кем какие неприятности случались, были ли крупные, серьезные ссоры. Может, даже причина для ненависти у кого-то имеется. — Я вопросительно уставилась на старушку.

Та задумчиво закачала головой, немного помолчала, потом всплеснула руками и произнесла:

— А пойми их сегодня, чего им в мире не живется. Постоянно собачутся, ругаются, словно без этого и нельзя вовсе.

— Кто с кем больше?

— Ругается?

Я кивнула.

— Ну, Маринка с Лилькой по мелочам друг к другу цепляются, на мать огрызаются. Меня вот, — бабка слезно всхлипнула и утерла так и не появившуюся слезу, — заели совсем, окаянные. А она все: переходный возраст, переходный возраст. Границы он уже все перешел, этот возраст переходный, вот что я скажу. Дозволили им шибко много, теперь вот урожай пожинают.

— А почему девочки не любят мать? — выждав, пока старушка выговорится, снова спросила я.

— А за что ж им ее любить? — спокойно спросила старушка. — В детстве порола частенько, кого за отметки, кого за поведение. Да и потом спуску не давала, это теперь вот расслабилась некстати, а они и рады. Элла-то, она строгая мать, но все верно делает. Раньше даже со мной советовалась, а потом… Да у всех такие проблемы, наверное, вон во дворе послушаешь и понимаешь, не мы одни такие.

— И все же, на ваш взгляд, девочки мать просто боятся или же за что-то ненавидят?

— Злятся девки на нее за то, что ограничивает во всем, вырваться они хотят, таково мое мнение, — уверенно заявила старушка. — Им же воли охота, а то, что воля эта опасна, разве ж они думают.

— А между собой почему же они не ладят: вроде разница в возрасте небольшая, общий нтерес опять же — вырваться из-под родительского крыла?

— Да это все из-за Артема. Лилька его с детства недолюбливает, потому как вечно он ее закладывал, матери сдавал. Она ж тогда больше с мальчишками водилась, ну, и он среди них, естественно, был — видел все. Она его потом в школе лупила, а Маринка защищала. Так вот до сих пор никак и не угомонятся, паршивцы.

— А вы не могли бы сейчас Артема позвать, я с ним попробую побеседовать. Коль он так дружен с Мариной, он не может не знать ее тайн.

Безмолвно согласившись, старушка вперевалочку зашагала к одной из дверей, а дойдя, несколько раз ударила по ней костяшками пальцев, произнеся:

— Тема! Выдь-ка из своей норы. Гости к тебе!

Артем, из комнаты которого доносилась музыка, как ни странно, бабушку все же услышал, и вскоре его лохматая голова и наивная рожица нарисовались в дверном проеме.

— А, вы опять! — разочарованно протянул он, рассмотрев гостя. — Чего хотите?

— Поговорить. В прошлый раз настроение у всех что-то не очень выдалось, и мне показалось, что ты не был со мной откровенен.

Артем криво усмехнулся, мол, ишь чего захотела. Я же быстро достигла границ его комнаты и, раскрыв дверь шире, вошла внутрь. Парнишка небрежно сунул руки в карманы своих широких штанов, едва не утонув в них по локоть. Ссутулившись, он стал ждать, что я скажу дальше. Я не спешила набрасываться с вопросами, прежде окинув взглядом комнату. Спальня молодого человека была небольшой, на стенах — плакаты и постеры различных музыкальных групп, киноактеров и просто известных людей. На стенном ковре висела гитара, огромный центр занимал собой весь стол. Кое-какая одежда, скомканная в кучу, торчала из неплотно задвинутого ящика шкафа, а подоконник выполнял роль полки для книг.

— А у тебя тут мило! — заметила я. — Увлекаешься музыкой?

— Ну, есть немного, — скромно признался парнишка.

— И какой, если не секрет?

— А какой тут может быть секрет: «Арию» люблю, «БИ-2», Линда меня тоже прикалывает. Да я вообще человек разносторонний.

— А твоей сестре что нравится?

— Которой?

— Ну, а ты про обеих все знаешь? — выдала я вопрос с подковыркой.

Артем неопределенно передернул плечами:

— Ну не так чтобы все, но они же сестры. Лилька, к примеру, от «Тимоти» тащится. А Марине больше «Виагра» нравится.

— В прошлый раз мне показалось, что ты не в очень хороших отношениях со старшей сестрой. Почему?

— А, — Артем отмахнулся и, упав на кровать, закинул обе руки за голову. — Старая история. Она считает меня ябедой и мудаком, — он слегка покраснел. — Мы с ней немного разные.

— А с Мариной, значит, похожи.

— Ну, постольку-поскольку. Она просто добрее, и, как Лилька, себя никогда не вела.

— Она тебе доверяет?

— Наверное. Мы много общаемся, когда дома.

— Скажи, а как же так вышло, что ты не знаешь, кто отец ее ребенка?

Мне показалось, что у парня прямо на языке вертелись слова: «А кто сказал, что я не знаю?» — но вслух он произнес:

— Она знает, что я слишком мягкий, возможно, побоялась, что скажу матери.

— А кто из сестер забеременел первой? — снова спросила я.

— Марина. Она уже на третьем, хотя у нее и не видно, а Лилька пока на первом, но уже кичится этим.

— Как мать узнала об этом? Они сами сказали?

— Нет, позвонили из поликлиники. Они же обе несовершеннолетние, вот их и выдали.

Я задумчиво побродила по комнате, некоторое время помолчав. Потом присела на стул и, закинув ногу на ногу, спросила:

— А мне вот интересно: раз ты так не любишь Лилю, как и она тебя, почему не расскажешь родителям, кто ее парень? Боишься опять от нее получить?