Московский бенефис - Леонид Влодавец

— Я сегодня обнаружила, что ты лазил ко мне в сумку и просматривал коричневую тетрадку, — строго сказала Таня. — У меня там была одна секретка, которую ты нарушил.

Вот это было очень неожиданно. Перстень с выпуклым плюсом блестел у Кармелы на пальце, и я как-то машинально на него уставился.

— Что ты о них знаешь? — энкавэдэшным тоном спросила она.

— Много, — вздохнул я. — А ты?

— И я немало, — прищурилась Кармела. — Не желаешь включить и эту информацию в список обязательных условий?

Моя жизнь стоила гораздо меньше, но если бы я не знал, что, подчинившись требованию Тани, наверняка и с гарантией буду ликвидирован Чудо-юдом, то, может быть, и решился бы на такое дополнение.

— Танюша, — проникновенно пробормотал я, — вы совершенно правы. Мне надоело жить. Полная депрессия и отсутствие побудительных стимулов. Вы будете стрелять в лоб, в висок или в затылок? Как мне повернуться, чтобы вам было удобнее?

И тут мне подвернулась удача! Таня на секунду опешила и чуть-чуть растерялась. Все-таки слова, произнесенные нестандартно, имеют определенное влияние на женскую психику. На мужика этот прикол, вероятнее всего, не сработал бы. Но на Таню подействовало, и она не успела отреагировать…

У меня было две-три секунды — не больше.

О рыцарстве, снисхождении к слабому полу, подоночном своем поведении мне не думалось — времени не было. Только личная шкура — вот что меня всерьез волновало. И еще вертелась выбравшаяся из памяти капитана О'Брайена фраза: «Все надо делать вовремя!»

Не было в моем арсенале того нежного удара, которым Кармела меня погружала в беспамятство. Зато был довольно неинтеллигентный, но отработанный еще в детдомовские годы, когда я усердно занимался боксом, левый крюк. Был и правый, но мне нужно было обязательно свалить Кармелу на левый бок, чтоб успеть выдернуть пистолет у нее из-за пояса. Какое уж тут рыцарство, когда мне надо было опередить прыжок здоровенного кобеля с волчьими клыками!

Поэтому крюк вышел резкий и сильный. Кармелу снесло с ног как пушинку, я цапнул «дрель» и успел прикрыть свое горло согнутым локтем левой руки.

Мат, который выбила из моей глотки клыкастая пасть, был не столько отборный, сколько истошный, но, само собой, не благой. В голую руку, сжав ее тисками, с явным намерением перегрызть, впились крепкие, молодые зубы матерого двухлетнего пса. Кровушка тут же заструилась из раны, а уж больно было — не приведи Господь!

Наверно, эта зверюга ломанула бы мне одну, а то и две лучевых кости, если б я не сумел на какую-то секунду выдернуть из-под себя пистолет и нажать на спуск… Чпок! Глушитель на стволе съел грохот, а меня густо облило собачьей кровью. Хватка ослабла, кобелину удалось отшвырнуть, и он задергался в конвульсиях. На полу разливалась кровавая лужа, у меня с руки тоже капала кровь, рубаха на груди, доставшаяся в наследство от Будулая, из линяло-голубой стала бордовой… Мне еще повезло, что собачьи клыки не порвали вены, а обошлись чем-то помельче.

«Все надо делать вовремя!» — девиз капитана О'Брайена подгонял меня и заставлял не обращать внимания на руку.

Кармела лежала в нокауте. Этим мне не стоило гордиться, но нейтрализовать ее нужно было прежде, чем она очухается. Можно было пристрелить ее, но теперь уже я понимал, что она мне нужна живая.

Наручники, слава Богу, были у нее в кармане. Накинув один браслет на ее правую руку и защелкнув его, я оттащил Таню к лестнице и, просунув браслет между балясинами, застегнул его на левом запястье. Теперь пусть покрутится!

Ноги понесли меня наверх — это была команда РНС!

Да, все здесь было так, как ночью, когда я был там МЫСЛЕННО или в форме призрака — хрен его знает! Постель Кармела не застелила, тумбочка с ночником и выдвинутым ящиком стояла слева от кровати… Я глянул в ящик — там лежал перстень с вогнутым плюсом.

Наяву!!!