Проверено: мин нет! - Сергей Самаров

Так женщины и баррикаду разобрали бы, и во двор бы вошли, если бы вдруг не заговорил пулемёт и не взрыхлил газон прямо под ногами у идущих. Старший прапорщик стрелял прицельно, но очень рискованно, как мог себе позволить стрелять только пулемётчик высокого класса. Только чуть-чуть бы рука дрогнула, и пули прошлись бы по ногам впереди идущих в толпе женщин и по детским ногам. Женщины это почувствовали и одновременно почувствовали решимость пулемётчика. И отступили… Только один горбатый старик с клюкой вышел из толпы. Вернее, он не вышел, он просто остался на месте, когда толпа отступила, и продолжал при этом своей клюкой грозить. Клюка тряслась в трясущейся руке, тряслась задранная кверху седая борода. Старик не боялся, что, конечно же, заслуживало уважения.

– «Голован», он явно говорить хочет… – сделал вывод «Трёшкин». – Я выйду?

– Я сам выйду… – сказал майор. – Страхуйте по окнам… Кто-то может в окнах сидеть…

– Я видел человека за окном… Прячется… – сказал снайпер прапорщик Денисов.

– Присмотрись… Но на одном окне свет клином не сошёлся… Кругом смотрите… Поберегите командира… Он у вас здесь единственный… – Голованов отошёл от окна и двинулся к лестнице. – «Магистр»! Какое окно? Какой дом?

– Напротив налево второй. Второе от нас окно на втором этаже. Оранжевые шторы. Прячется за левой от нас шторой… Я смотрю в прицел. Есть впечатление, что там ствол мелькает… Человека пока не видно… Был бы тепловизор, я бы его сразу вычислил…

– С тепловизором мы бы здесь не сидели… – отозвался капитан Трегубенков. – С тепловизором мы бы уже знали, где у них нора… «Таганай бы уже точно определил и место, и численный состав банды…

– Дайте мне двадцать тысяч баксов, – сказал майор, – куплю вам тепловизор… Будете ничуть не хуже американских солдат… Только солдат, не спецназовцев…

– У американцев в спецназе тепловизор на каждой винтовке… – заметил вдруг появившийся в эфире «Таганай». – И коллиматорный прицел, и лазерный дальномер…

– Живут же парни… – вздохнул Голованов, открывая входную дверь…

* * *

Горбатый старик даже к баррикаде подошёл. И так же продолжал клюкой махать и стучать и кричал что-то слабым своим, надтреснутым голосом, уже почти сорванным. Но остановился, когда увидел спускающегося с высокого крыльца майора Голованова, стал дожидаться, даже в своей уродливой фигуре соблюдая какую-то первозданную величественность.

Майор остановился напротив, рассматривая старика. Тот смотрел глаза в глаза, пронзительно и сердито, словно бы чувствуя своё превосходство.

– Что ты хотел, отец? – спросил, наконец, Голованов.

– Я с командиром хотел говорить… – старик ответил по-русски довольно чисто, только с небольшим акцентом.

– Я здесь командую. Майор Голованов, зовут меня Максим Николаевич… Что ты хотел мне сказать? Я слушаю…

Голованов специально разговаривал грубовато, и это требовал сценарий.

– Майор… – старика, видимо, смущал возраст командира спецназовцев. В его понимании майор должен быть постарше. – Зачем вы пришли сюда? Кто вас звал?

– Мы пришли сюда, чтобы захватить бандитов…

– Здесь нет бандитов… Здесь мирные жители…

– Которые стреляют по каждому проходящему БТРу, а потом и вовсе сжигают его? Не мы первые начали стрелять, отец, и не к нам претензии, а к твоим мирным жителям…

Довод старика чуть смутил. Но ненадолго. Он опять посохом тряхнул.

– Я воевал с сорок второго года по сорок пятый… У меня вся грудь в орденах…

– Я рад за тебя, отец… И вижу, что ты человек смелый. Только не пойму, зачем ты пришёл сюда. С тобой мы воевать не собираемся…

– Отдайте нам тела убитых… Мы похороним их по нашему обычаю сегодня же…

Майор Голованов хорошо знал обычай кавказских мусульман хоронить покойников в день смерти. И понимал, что этот вопрос будет теперь камнем преткновения, потому что уважительное отношение к своим покойникам у этих людей в крови, точно так же, как неуважительное отношение к покойникам врагов. Но ему и следовало найти камень преткновения. В сценарии такой поворот дела не обсуждался, там обсуждались другие, но этот вариант был ничуть не хуже, потому что задевал народные традиции. А народные традиции, как и адат[9], всегда были на Кавказе святым делом.

– Невозможно… Это бандиты, их тела будут переданы в прокуратуру для опознания, а потом похоронены согласно закону об антитеррористической деятельности, в безымянной могиле без указания имён. Согласно тому же закону тела убитых террористов запрещено отдавать родственникам для захоронения…

– Уходите сами… Сейчас же… Быстрее сами уходите отсюда… Вас выпустят… – сказал старик. – И оставьте нам тела наших родственников…

– «Голован», в окне снайпер… Приоткрывает створку, чтобы ствол высунуть… – доложил прапорщик Денисов.

– Мы не можем уйти… Ваши бандиты сожгли наш БТР вместе с рацией. Искать нас будут только завтра, потому что мы должны были вернуться сегодня вечером… До утра поиски никто предпринимать не будет… Завтра же сюда приедут следователи прокуратуры и заберут тела бандитов. До этого можешь, отец, не беспокоиться…

– «Голован»… – опять сообщил Денисов. – Снайпер берёт в сторону от тебя… Мне кажется, он хочет стрелять в старика…

– Спасай его… – сказал майор.

– Что? – переспросил старик.

Звук выстрела «винтореза» был почти не слышен. У «винтореза» отличный глушитель. По крайней мере он был слышен только тем, кто знает его звук. Большинство же не знало. Только звякнуло пробитое пулей стекло. И сразу раздался ещё один звук – выпала из окна винтовка и ударилась о бетонные отмостки дома.

– Тебя сейчас кто-то из бандитов хотел убить… – сказал Голованов. – Их снайпер приготовился стрелять в тебя… Мой снайпер тебя спас…

– Наш снайпер меня охранял… – возразил старик, оглядываясь. – Если бы ты захотел арестовать меня, он бы тебя убил…

– Разве ты стрелял в мой БТР? – спросил Голованов. – Если ты не стрелял в БТР, то мне не за что арестовывать тебя. Ваш бандит целился не в меня, а в тебя… Он хотел застрелить тебя, чтобы женщины с детьми бросились на пулемёт… Он и их хотел убить своим выстрелом…

– Что с нашим снайпером? – спросил старик сурово.

– Он остался за окном… Мы не будем забирать его… Пусть его похоронят родственники… Если они хоронят таких людей, а не выбрасывают на съедение волкам… Надо бы выбросить…

– Отдай наших покойников… Так требует наш сход… – повторил старик с угрозой.