Проверено: мин нет! - Сергей Самаров

– Я, конечно, понимаю, что я полный идиот… – сказал майор Голованов в микрофон «подснежника», остановившись посреди комнаты на втором этаже, где бойцов собралось больше, чем в других комнатах дома. – Если бы их снайпер сам застрелил старика, боевики уже покинули бы свою нору и пришли бы сюда. Они искали причину, чтобы прийти, а я лишил их этой причины…

– Это уж точно, – отреагировал «Трёшкин», и не понятно было, с чем он согласился – с тем ли, что майор идиот, или с тем, что после убийства старика боевики покинули бы свою нору, или с тем, что Голованов лишил боевиков причины нору покинуть.

– Но я не мог так вот взять и пожертвовать человеком, которого мог бы спасти… – добавил Голованов, оправдываясь. – Пусть это даже посторонний человек, пусть почти враг… Но не враг же… У старика, как он говорит, полная грудь военных наград… С сорок второго по сорок пятый воевал… Не мог я им пожертвовать… Не мог…

– Да и ладно, командир… – спокойно сказал издалека капитан Рукавишников. – Я ещё здесь посижу, мне не в тягость… Здесь не дует…

Голованов не чувствовал осуждения со стороны бойцов своей группы, но сам понимал, что мог бы уже почти закончить операцию, а теперь не известно, чем ещё она закончится. Командование в данном случае может посчитать это непрофессионализмом. Но здесь вопрос упирался вовсе не в мнение командования, а исключительно в мироощущение самого Голованова. Он от своего мироощущения не отступил, повёл себя так, как должен был повести, а на остальное можно было махнуть рукой. И тем не менее перед своими бойцами майор, грубо говоря, отчитался.

– «Голован»… Вижу движение… Толпа негодует, горбатый негодует… Из дома, где сидел снайпер, женщина выбежала, волосы на себе рвёт… – меж тем доложил старший лейтенант Бахвалов, уже занявший позицию наблюдателя на чердаке, рядом со снайпером прапорщиком Денисовым. – И мальчишка винтовку снайпера подобрал…

– «Магистр», какая винтовка? – спросил Голованов у прапорщика.

– СВД[10]… Стандарт…

– Прицел разбить сможешь?

– Попробую… – раздумчиво сказал снайпер. – Боюсь, рикошет получится… Мальчишка всё-таки… Покалечит… Я попробую… Расстояние-то тоже детское…

– Гони… Аккуратно…

Голованов сам подошёл к окну, где была устроена пулемётная амбразура, и опять высунулся над мешками с мукой. Но ему видимость закрывали кусты во дворе того самого дома. Видны были только головы женщин на углу. Мальчишку же со снайперской винтовкой в руках вообще видно не было. Слабый звук выстрела майор услышал, но услышал и тут же раздавшийся крик. Сначала детский вскрик, потом крик женщины, потом крик многих женщин.

– Что там? – спросил Голованов.

– Теперь они считают, что мы стреляем в детей… – заметил старший лейтенант Бахвалов. – Мальчик приложил винтовку к плечу, целился в наш дом, не знаю, в кого… Саша стрелял в прицел под углом. Через прицел пуля попасть в мальчишку не могла, угол был слишком большим. Просто винтовку развернуло от удара, и прикладом мальчишке морду разворотило… Весь в крови… Кажется, зубы выбило… Народ шумит… «Пушкарь», готовься… Они идут…

Старший прапорщик Киршин рядом с майором Головановым сам принял позу поудобнее и пошевелил стволом пулемёта, пробуя подвижность ствола в амбразуре.

Голованов видел, как толпа перешла через дорогу. Решительная толпа… И мальчик с окровавленным лицом впереди… Очередь опять прочертила по земле ограничительную линию, взметая фонтанчики пыли предельно близко от ног идущих. Толпа заколебалась и остановилась было в нерешительности.

– Повтори для особо непонятливых… – потребовал Голованов.

Вторая очередь толпу остановила совсем…

Теперь разговоры пошли на высоких тонах, но не с федералами, а между собой. Толпа спорила. Но в споре, видимо, взяли верх те, кто хотел федералам «помочь», то есть пригласить боевиков для разговора с армейцами. Этого не все хотели, как понял Голованов. Но других вариантов, к счастью, не нашлось, потому что заградительные очереди всегда разговаривают очень даже убедительным языком, понятным даже тем, кто родным языком плохо владеет. Люди вдруг стали расходиться…

– Кажется, получилось… – сказал капитан Трегубенков.

– «Таганай», будь внимателен… Своих предупреди… Дело, похоже, скоро двинется с места… – сказал Голованов в микрофон «подснежника».

– Пора бы… – капитан Рукавишников показал, что он всё прекрасно слышит…

* * *

Ожидание, как обычно это бывает, казалось затянувшимся, хотя было вполне естественным. И майору Голованову казалось, что сейчас стоит, пожалуй, даже связаться с РОШем и доложить, что первая фаза операции успешно завершена. Она, наверное, и была завершена, но говорить об этом можно было только после того, как даст команду «старт» капитан Рукавишников. А он пока молчал.

– Это ты хорошо придумал, насчёт связи… – сказал командиру капитан Трегубенков.

– Что придумал? – не понял майор.

– Сказал старику, что у нас связи со своими нет…

– Это планом предусмотрено, – Голованов не хотел приписывать себе чужие заслуги. – Кажется, генерал Судиславлев дописал…

– А… То-то я не помню такого пункта… Мы это не обсуждали…

– После нас много обсуждали…

«Трёшкин сидел, вытянув ноги, прижавшись спиной к стене и обняв ладонями цевьё автомата, приклад которого зажал бёдрами. Майор ходил по комнате в ожидании и нетерпении. Каждый думал о своём, и произнесенные вслух фразы заставляли прервать ход своих мыслей и включаться в цепочку чужих. Это не всегда и не у всех сразу получается.

– Если бы я сказал, что вызвал подмогу, они из «норы» не выползли бы. Должно быть, сил у них всё же недостаточно… – объяснил Голованов. – Я вообще рассчитывал, что всё гораздо раньше начнётся. Не хотелось бы дело до ночи затягивать. Темнота бандитам в помощь, конечно, но ждать ночи и они не захотят…

– Почему, интересно? – с чердака спросил старший лейтенант Бахвалов. – Ночь для них – самое подходящее время…

– Старик наверняка хорошо мои слова запомнил и всем передал. А я сказал, что мы должны были вечером вернуться. И с утра нас будут искать… Одной ночи для решения всех задач банде может не хватить, что тогда? Тогда уже их преследуют… И потому они захотят всё сделать как можно быстрее…