Пастырь из спецназа - Михаил Серегин

– Заходи, чего стоишь? – пригласил он отца Василия, но глянул туда, куда указывал священник, и оторопел. – Та-ак… меняем место дислокации.

– Бесполезно, – покачал головой отец Василий. – «Этих» мы все равно никуда не перепрячем.

Костолицый задумался. «Следов» для этого тихого, уединенного места было слишком много.

– Тогда вперед! – распорядился он и широким шагом направился в сторону хозяйской комнаты. Священник засопел недовольно и пошел вслед. Ему совсем не нравилась Борькина въедливость, но он просто не успевал придумать ничего другого. «Ну да, – вспоминал он. – Сейчас еще и этот Сайкин объявится… и начнется!»

* * *

Они вошли в комнату Хозяина почти одновременно. Священник быстро огляделся. Огромный кабинет был обставлен скупо, но со вкусом. Роскошный ковер на полу, старинное оружие на стенах, стеклянный столик, бар, старинное бюро – кажется, так это называется… несколько кресел.

Сам Хозяин стоял спиной к дверям и смотрел в окно. Хороший костюм. Властная осанка. В руке чашечка кофе.

– Привет, босс! – весело поздоровался костолицый.

Рука Хозяина дрогнула, и кофе медленно полилось из внезапно наклонившейся чашечки на ковер. Но это было единственное проявление слабости. Хозяин неторопливо обернулся и спокойно посмотрел своему бывшему подчиненному прямо в глаза.

– Здравствуй, Боря, – не моргнув глазом, произнес он. – Давно тебя не было.

– Дела, босс, дела… – недобро усмехнулся костолицый. – Все, знаешь ли, от бойцов твоих бегаю…

– Не крал бы из моего кармана, так и не бегал бы, – ровным голосом констатировал Хозяин.

– Я свое вернул, – нервно возразил костолицый.

– Не только свое, Боря, не только… Ты и мое прихватил. Ну ладно, проходи, садись. Ты, я вижу, и дружка своего привел…

Отец Василий смотрел и не уставал поражаться выдержке этого человека. Знает же, сукин сын, зачем здесь костолицый… Или не знает?

Борис прошел к креслу и уселся.

«Что он делает? – изумился священник. – Что он, у себя дома?»

– Забыл ты, Боря, чему я тебя учил, – без малейшего упрека в голосе произнес Хозяин. – Не помнишь ничего… – его голос был противоестественно ровен.

Священник тревожно глянул на Бориса. Тот сидел, откинувшись в кресле и смотрел в потолок пустыми, безжизненными глазами, и только пальцы судорожно сжимали и отпускали подлокотники. Здесь что-то было не так. «Не помнишь ничего», – сказал он. Так? Интонация абсолютно не содержала упрека. Абсолютно! Это был, скорее… приказ? «Господи! Он же его зомбирует! – дошло до священника. – Прямо сейчас!… Спаси и сохрани меня, господи!»

В два прыжка он оказался возле Хозяина, поднял руку и… отпрянул. Прямо на него смотрело черное, склизкое существо с чем-то неясным за спиной… Существо сделало неуловимое движение, и из-за спины показались, дрогнули и распрямились… огромные перепончатые крылья!

– Матерь божья! – охнул священник.

– Стой, где стоишь, поп, – ровным голосом распорядилось существо, и священник примерз к ковру.

– Ты, Боря, никто, – тем же ровным голосом продолжило существо. – Ты…

Священника трясло. Никогда он не видел нечистого так близко. Никогда он не думал, что это НАСТОЛЬКО страшно! И никогда лукавый не имел над ним столько власти. Он чувствовал, что прикажи это безусловно очень могущественное существо, и его немедленно отволокут в ад. «Господи, прошу тебя! – мысленно возопил он. – Спаси! Спаси мою грешную душу!» Но небо молчало.

Священник перекрестился и осознал, что руки свободны. И тогда отец Василий вздохнул и, сотворив молитву, размашисто трижды перекрестил это отродье лукавого.

Существо даже не дрогнуло.

«Что-то не так! – осознал отец Василий. – Оно не смеет игнорировать крестное знамение!» Нужно было предпринять что-то более радикальное.

У него не оказалось с собой ничего из церковного набора – ни ладана, ни, само собой, кадила, но кое-что из вещей, имеющих настоящую силу, все-таки было при нем. Священник сглотнул, беспрерывно бормоча молитву, снял с себя огромное серебряное распятие и еще раз перекрестил существо – теперь уже распятием.

Оно даже не повернулось к нему.

И тогда отец Василий понял, что окончательно теряет разум.

– Изыди! – заорал он и метнул тяжеленное распятие в богомерзкое существо.

Распятие попало ЕМУ прямо в лоб – точно между налитых кровью и адским пламенем глаз. Существо дрогнуло перепончатыми крыльями, пошатнулось и повалилось на пол.

«Есть!» – понял священник. Он так и знал, что перед силой истинной веры не устоит никто – даже эта тварь!

Он попробовал стронуться с места и понял, что это удается! Ноги были словно налиты свинцом, но он уже мог шагать! Медленно, превозмогая жуткую тяжесть, он пробрел к Борьке и потряс его за плечо.

– Борис!

Костолицый даже не шелохнулся.

– Борька! Да очнись же ты!

Тот молчал.

Священник обернулся и вдруг увидел, что на полу и нет никакого исчадия ада: там, уткнувшись лицом лицом в ковер, лежал Хозяин – с руками, ногами, головой и безо всяких крыльев… Отец Василий тронулся к нему, чувствуя, как все легче и легче удается ему преодолевать приказ «стоять там, где стоишь». Все это было банальное внушение!

Священник подошел к Хозяину и приложил палец к шейной вене – пульс был. Тогда он поднял с пола и надел себе на шею окровавленное распятие, перевернул неудачливого последователя сатаны, снял с него галстук и привычно стянул безжизненные руки за спиной. Затем вытащил рубашку из брюк, с треском оторвал здоровенный лоскут и засунул все это в самое опасное место – рот. Так, пожалуй, было надежнее.

В дверь постучали.

Священник бросил тревожный взгляд на костолицего – тот все еще был в прострации.

– Разрешите? – раздался робкий голос, и в дверях показался маленький, лысый человечек.

«Сайкин!» – понял отец Василий.

– Проходите, господин Сайкин, присаживайтесь, – ровным, хозяйским голосом пригласил он.

Мужик посмотрел на распростертое на ковре тело Хозяина со связанными за спиной кистями, перевел взгляд на бледного, полуотключенного Борьку в кресле и снова – на священника. Он был в ужасе.

– Это ненадолго, – приблизившись, пояснил отец Василий и приобнял Сайкина за плечи. – Что вы хотели сказать?

Если честно, священник и понятия не имел, что следует делать. Судя по робкому виду визитера, его вполне можно использовать в качестве прикрытия и даже помощника…

– У вас машина есть? – спросил он и усадил Сайкина во второе кресло.

Тело Хозяина на ковре дрогнуло и зашевелилось. «И никаких тебе крыльев! – с удовлетворением отметил отец Василий про себя. – Одна только бренная плоть!»