Выскочка из отморозков - Эльмира Нетесова

— Ох, Боря, неловко мне сделалось, — вступила в разговор Степановна. — Кое-как я слезла с той лестницы и домой пошла. Зарок себе дала за детями больше не подсматривать. Они чистыми росли. Без порока и гнили. Хоть было им в ту пору по пятнадцать годов. А как родниковая вода… Ничем не замутились. И уже когда подросли, женихаться начали, не забижали девчат. И с кем в детстве хороводились, так и нынче знаются. Помогают, коль где надо. Вон уж скольких детей в городе пристроили! Все — детва друзей, подружек. Никого не оттолкнули от себя и не забыли.

— Никита с Женькой даже между собой в детстве не дрались. Дружили. И друг друга никогда не выдавали ни дома, ни в школе. А уж как выручали. Особо на экзаменах, мне ли это не помнить? Может, потому не было у них проблем и в семьях. С детсада своих жен знали. Их проверять не стоило. И мамка не беспокоилась. Знала, кого в невестки ей ждать. Никогда не изменяли женам, да и мысли такой не было.

— А ты сам-то с Катериной видишься? С первой любовью своей? — глянула Степановна поверх очков на Герасима.

— Мам! С Катей все закончено. Еще до Натальи встретились мы с ней. Она уже без ребенка осталась, выпивать начала. Попытался остановить, но бесполезно. Слишком глубоко влезла баба, потребовались бы годы, да и то где гарантия? А жизнь не бесконечна. У меня на тот момент на себя сил не хватало. А вот сорваться мог. Испугался грех на душу взять. К чему мне? Так и расстались после первой и последней встречи. Никто никому ничем не обязан..

— А ведь любил ты ее…

— Не знаю. Теперь уж не уверен. По молодости увлечений много. Всякое ли стоит называть любовью? Да и Катерина не сохла по мне.

— Это верно, сынок! Тебе себя упрекнуть не в чем! — кивнула Степановна.

— Боря! Тебя к телефону! — позвала мать.

— Кто там? — удивился Борис, глянув на часы.

— Девушка! — ответила Наталья и передала сыну трубку.

— Алло! Я слушаю…

— Борис! Это я, Светлана! Не бросай трубку, выслушай, что хочу сказать! Я виновата перед тобой. Ты надолго уезжаешь. А я все тебе испортила. Настроение сбила. Прости меня, но известие об отъезде было слишком неожиданным для меня. Я сначала не поверила, думала, что решил проверить или пошутил. Я наговорила тебе кучу глупостей. Прости, пожалуйста! Давай расстанемся друзьями, без обид и плохой памяти! Друзьями, какими были раньше.

— Ты просишь или требуешь?

— Мне хочется этого…

— А не слишком много?

— Сколько сможешь, прости. Я понимаю, как все глупо с моей стороны. Сначала душу перевернула, теперь прошу прощения. Но не хочу расстаться во врагах с тобой. Как бы ни повернула. жизнь, мы не должны забывать и втоптать в грязь недавнее. Я не прошу тебя остаться, хотя мне без тебя будет очень тяжело, — Заплакала в трубку, парень молчал, сбитый с толку. — Ну чего молчишь?

— Я не пойму, чего ты хочешь?

— Неужели ничего не понял, Боря?

— Не врубился! — признался честно.

— Я люблю тебя! — сорвалось в трубку на крике.

— Свет! Успокойся! Иди покури. Мне надо собраться в дорогу.

— Можно, я приду проводить тебя?

— Зачем?

— Ты не хочешь видеть меня?.

— Светка! Теперь меня послушай! И не перебивай!

Присел к окну и заговорил спокойным, ровным голосом:

— Знаешь, любовь — она особая! Это не игрушка, чтоб сегодня подарить, а завтра отнять. Когда натешился иль сломал игрушку, снова подарить. Такое в детстве бывало. Но я с такими порывал сразу еще тогда, в пацановстве. Здесь все иначе. И если ты считаешь меня зеленым мальчишкой, то очень ошибаешься. Я не умею скакать по чувствам — с горы в пропасть! А потом обратно на вершину. Не слишком ли крутой вираж? Ты сама попробуй. Уцелеет ли голова на плечах? Может, я и поверил бы, если б ты не раскрылась полностью. Но сказано все, слов не вернуть. И я не верю тебе. Ты снова хочешь что-то затеять. Опоздала. По спешке вылепила всю свою суть. Я не знал тебя, спасибо ситуации, проучила. Прощаю. Но на том все! Большего не требуй. Мы никогда не вернем утраченное. Ты меня слышишь?

— Да, — прошептала трубка, всхлипнув.

— Прощай, Светка!

— Подожди секунду. Мне очень нужно увидеть тебя.

— Зачем?

— Хочу проститься…

— Мы уже попрощались, не стоит напрягаться. Да если честно, нет времени и желания видеться. Ты все сказала еще в кафе. Зачем возвращаться к теме. Меня успокаивать не стоит, я не ребенок. И на твои уловки не клюну. Открыла глаза, теперь уж не слепой. Но и говорить нам не о чем.

— Борь! Ты не хочешь увидеться?

— Правильно поняла. Давай не отнимать друг у друга время. У меня много дел.

— Борис! В спешке не выплесни главное. Потом рад будешь вернуть, да поздно…

— Не пугай! Что остается позади, то не мое. Мне уже нечего бояться! Прощай, Светлана! Будь счастлива, но без меня! — Положил трубку и, оглянувшись, увидел Герасима, он сидел на диване, делал вид, что смотрит фильм, на самом деле слушал разговор.

— Расстались? — спросил Бориса, когда тот положил трубку на рычаг.

— Простились, — подтвердил парень.

— Мы с матерью виноваты?

— Абсолютно ни при чем!

— Слава Богу! Значит, не обижаешься?

— Наоборот, спасибо! Пригляделся к ней!

— Эту девушку Никита с Женькой через жен знают. С Аленкой, по-моему, знакома. И с Дарьей немного.

— Каким путем?

— Собаку их лечили. Хорошая псина. Выжила, чумкой болела. Потом бабы сдружились. Семенами обмениваться начали, приятельницами стали. Я несколько раз видел ее там.

— Кого?

— Понятно кого. Мамашу с этой Светланой. Мамаша чаще приезжала. Поначалу о цветах, там и о детях разговорились. Одна у нее эта дочь. Других не было. Но и этой ей хватило по горло! Наши невестки ее недолюбливают.

— Чего ж раньше не сказал?

— Так я ее у тебя увидел и узнал враз. Не поверилось, что о ней рассказывал. Да, мать и отец у нее очень хорошие люди, интеллигенты. Ну а эта — выродок. На стариках ездит. Ее баловали, ни в чем не отказывали, все позволяли и распустили, — почесал затылок Герасим. — Уж и не знаю, говорить тебе» или нет? — Глянул на Борьку.

— Теперь уж до кучи! Давай, — отмахнулся тот.

— Короче, в шестнадцать лет она объявила о своей беременности. Доигралась! Родители, зная ее никчемность, посоветовали аборт. Ей сделали, тихо, подпольно, и вскоре отдали замуж за человека из своего общества. Полгода с ним прожила, и начались ссоры. Оно и понятно, когда баба ничего не умеет, добра не жди. Вначале упреки, потом брань, там и до мордобоя дошло. А что? Интеллигенты тоже жрать хотят. Ну а дома и подавиться нечем. Короче, как два паука в одном стакане, но она приволокла третьего. Тут-то и поднялся шухер!.. Светку, если б вовремя не слиняла, размазали б по стеклу. Пришлось ей к папке с мамкой воротиться. А куда деваться, коли Любовей много. Она с год сидела тихо, не высовывая наружу свою харю, потому что весь город в нее плевал. За это время сучка закончила школу. Прикинулась смирной, тихой, раскаявшейся. Ну и сосватали снова. Родители постарались обоюдно. На этот раз почти ровесник ей попался. В институте учился на втором курсе. А тут взяли его в армию на три месяца, когда вернулся, с любовником застал. Обоих с балкона вышвырнул. Но второй этаж. Хахаль ногу сломал, у нее растяжения. Короче, ничего серьезного. Но из семьи снова загремела. В третий раз ее выдали совсем за старика. Он старше отца был. Через год он умер. Ио квартира ей осталась — расписаны были. А вот имущество и вклад — между детьми поделили. Так что жильем эта дама обеспечена. Только нужно богатого хахаля, чтоб содержал. Но желающих нет. И ты выскользнул…