Наследство из преисподней - Виталий Гладкий

– Тогда не будем терять время…

Едва мы закрыли за собой крышку люка, которая прикрывала лаз, как три сильных взрыва один за другим потрясли дом до основания.

– Бля!.. – Осатаневший Антон ругался матерно как сапожник. – Урою всех!!! Суки поганые!

– Все, выходим! – скомандовал я негромко.

Антон опередил меня и выскочил из подвала первым. Он и впрямь готов был кусаться, как волкодав. Я понимал Антона: строил, работал сутками, последние жилы мотал из себя, чтобы сделать все, как надо, чтобы красиво было, а тут пришли какие-то тупоголовые злобные уроды и в один миг разрушили весь его налаженный быт.

И где-то в глубине моей души маленькими, но острыми, коготками царапалась вина. Моя личная вина. Я и только я был виноват в том, что сейчас творилось в доме Антона. Но изменить что-либо, а тем более повернуть время вспять, я уже был не в силах…

Мы с Антоном немного опоздали с выходом на поверхность. На этот раз атака была подготовлена по всем канонам воинского мастерства. Видимо, у бандитов все-таки был человек, понюхавший пороху.

Едва отгремели взрывы, как бандиты хлынули к дому изо всех щелей и укрытий. Когда мы покидали подвал, первая штурмовая группа уже разобрала небольшой завал возле входной двери и ворвалась в дом.

Отбросив в сторону мало подходящий для ближнего боя СКС (к сожалению, он был без штыка), я выхватил пистолет, но выстрелить успел только раз. Кто-то наскочил на меня сбоку, и тяжелый удар выбил из моих рук АПС.

Понимая, что в сером неверном свете раннего утра мне уже его не отыскать, я выхватил нож и ударил наобум, с разворота. Рядом затравлено рычал Антон; похоже, и он работал клинком. Когда идет рукопашная, да еще в темноте, огнестрельное оружие опасно не только для врагов, но и для своих.

Когда-то схватки с применением холодного оружия были моим коньком, на котором я выезжал не раз. Нас учил работать с клинками разных видов и модификаций великолепный специалист по филиппинскому бою на ножах, мужик в возрасте, можно сказать, зубр.

Но прошли годы, и, конечно же, многое забылось. Да и реакция у меня была уже далеко не та, что прежде.

Поэтому первый и второй мои выпады ножом пропали впустую, и я достал своего противника только с третьей попытки.

Я не стал ждать, пока он упадет. То, что он остался стоять на ногах после моего разящего выпада, для меня было не в новинку.

Парень уже был мертв, но сигнал о смерти в его мозг еще не поступил. Вот такая это страшная штука, бой на ножах с использованием филиппинского стиля. За секунду я успел нанести ему три раны, одна из которых была смертельной.

Ну, а дальше все понеслось под откос. Мы с Антоном дрались, как сумасшедшие, а враги все прибывали и прибывали.

Меня уже легко ранили раза два, а может, и три, – точно сосчитать было недосуг – но я продолжал отмахиваться, словно заведенный, хотя дыхалка начала сдавать, не выдерживая огромной нагрузки, и я подсознательно готовился сложить лапки на груди.

А куда денешься?

И вдруг в ритме боя что-то изменилось. Сначала за забором затрещали автоматные очереди, а затем заработал пулемет. Это был ПКМ; мне ли его не узнать? Я таскал эту железяку на своем горбу почти год. И когда избавился от нее, поменяв воинскую "специальность", то первым делом напился от радости до чертиков.

Потом приток противников уменьшился, и мы с Антоном вывалились во двор. Дальше драка продолжалась по инерции – против нас было трое – пока в распахнутые ворота не повалили парни в масках и бронежилетах. Неужели прибыло обещанное гэбистом подкрепление?

Додумать эту мысль я не успел. Кто-то врезал меня дрыном по спине, и я улетел, как Карлсон, только без моторчика, чтобы приземлиться на какие-то ящики возле забора.

Последний кадр для меня уже немого кино, который я увидел, прежде чем потерять сознание, запечатлелся в моих мозгах с такой четкостью, словно был выжжен каленым железом. Здоровенный бык, бросив дубину, выхватил пистолет и прицелился в мою сторону.

Не знаю, в кого он намеревался стрелять. Но это ему не удалось. В поле моего зрения возникла Илона – Илона!? – в камуфляжном костюме, и срезала его одним выстрелом, что называется, влет.

Ее появление, да еще в таком виде, было настолько неожиданным и невероятным, что я подумал: "Все, Стив, ты пришел к финишу. Это предсмертный бред".

А потом я провалился в темный и глубокий колодец. Поначалу мне еще были слышны выстрелы и крики, но затем они сменились шумом и свистом, словно я был авиабомбой, сброшенной с бомбардировщика.

На дно колодца я упал уже без сознания.