Антикиллер - Данил Корецкий

Библиотекарша кивала, не в силах вымолвить ни слова. Страх и покорность возбуждали Жигана, и ему начало казаться, что он сумеет добиться задуманного и без водки.

– Внимание! – рявкнул снаружи мегафон. – Говорит майор Литвинов!

– Вот сука, – Башка отступил от окна. Репутация командира СОБРа была самая устрашающая.

– До того как начнутся переговоры, вы обменяете беременную женщину. Вместо нее зайду я.

– Вот ему! Так и передай, – сказал Жиган.

– Меняться не будем, – пискнул Башка. Он уже начал жалеть, что послушался Жигана и ввязался в это дело. Но с другой стороны – никакой помощи от приятелей с воли не было, поддержки в камере он тоже не получил. Рассчитывать приходилось только на себя.

– Не станете меняться – никаких переговоров вести не буду! Взорву дверь и оторву вам головы! А если женщины пострадают – яйца поотрываю!

Башка приуныл. Сидел бы как все, ждал суда. Это Жигану терять нечего

– у него расстрельная статья и четыре ходки. А у Башки – первая судимость и смягчающие обстоятельства: Амбал подтвердил, что тот мужик первым его сигаретой прижег. Он, конечно, чекист и никогда не курил, но суд всем одинаково должен верить, ведь все граждане равны, так адвокат объяснял. Ну дали бы восьмерик... А тут пришибут прямо сейчас, на месте.

– Согласны, – отозвался Башка и от страха даже заорал на Жигана: – Будем выделываться – шлепнут без разговоров!

– Ты что командуешь, фуфло! Меня слушай! А то я сам тебя шлепну! – ощерился Жиган.

– Тогда я сдамся, – пригрозил Башка, и, к его удивлению, угроза подействовала.

– Хер с тобой, поменяем бабу на мента! За него еще больше пупок рвать будут... Что захотим – то сделают!

Жиган был залетным и о Литвинове не слышал.

– Обоих не достанешь? – спрашивал в это время командир СОБРа у снайпера Вити Акимова.

Тот оторвался от прицела.

– Второй вообще не показывается. А этого, у окна, могу срезать. Но вот эта резинка...

– Ладно, разберусь на месте. Держи кого сможешь, и когда я начну – гаси!

Литвинов вытащил из карманов камуфляжного комбинезона документы, запасной магазин, записную книжку. Потом снял куртку, и Акимов широким куском лейкопластыря приклеил между лопатками пистолет.

Снова надев куртку, майор подвесил под нее пустую оперативную кобуру.

– Я иду! – предупредил он в мегафон и, передав его одному из бойцов, медленно, держа на виду руки, пошел через хозяйственный двор. Прикрываясь заложницей, его внимательно осматривал Башка.

Вновь прильнувший к окуляру Акимов упер пенек прицела в левую бровь преступника, но голова заложницы находилась в сантиметре от точки попадания. Пятьдесят на пятьдесят.

Между лопаток медленно текла струйка пота. Так бывало всегда при риске поразить невиновного.

Литвинов по-хозяйски стукнул кулаком в железную дверь.

– Открывайте, менка!

Помедлив, Жиган повернул ключ.

– Скажи, чтоб без подлянок, а то проколю насквозь! – прошипел он в лицо помертвевшей библиотекарши и сильнее прижал острие к податливому телу.

– Ничего не делайте, а то нас убьют! – крикнула она и заплакала навзрыд.

– Да ничего я не делаю, – приоткрыв дверь, Литвинов медленно протиснулся в захлестываемую волнами агрессии и страха бетонную коробку. – Этим дуракам уже готовят все, что они заказали. Пусть едут! Только куда? До Чечни далеко, да и делать им там нечего, тут же в расход пустят как русских шпионов. Сдавались бы лучше!

– Заткнись! – заорал Жиган. – Стань к стене!

– Тю, – удивился майор. – Ты меня что, расстреливать будешь? Давай, отпускай женщину!

– К стене! – жилы на шее напряглись, в углах искривленного рта появилась пена. За спиной у Жигана имелось четыре доказанных трупа и еще столько же неизвестных следствию.

– Я ее сейчас на шампур нанижу!

Пожав плечами, Литвинов стал лицом к стене. Он казался спокойным и послушным, но щека начала подергиваться.

– Раздевайся!

– Охренел? Что я тебе, баба?

– Знаю я ваши подлянки! Снимай все, чтобы видно было; что у тебя есть!

– Подойди и пощупай, если не веришь, – Литвинов повернулся к Жигану, поднял куртку, показывая пустую кобуру.

– Вот все, что осталось...

– Снимай!!!

Жиган размахнулся, и у Литвинова похолодело внутри – бандит явно собирался пронзить заложнице живот.

– Хрен с тобой, – миролюбиво сказал майор. Он сбросил куртку, тельняшку, брюки и остался в белых трусах и кроссовках.

Демонстрируя полное миролюбие и покорность, Литвинов положил руки на затылок. Большие пальцы коснулись рифленой пластмассы.

– Лицом к стене! – скомандовал Жиган.

Вид голого и безоружного противника успокоил его.

– Не могу, у меня трусы сзади порваны.

– К стене!!

– Слушай, малый, – глаза командира СОБРа сузились, а щека задергалась сильнее. – Ты палку сильно не гни – сломаешь! Выпускай женщину!

Мозг Литвинова анализировал ситуацию, как быстродействующий компьютер. Жиган полностью переключился на него и повернулся вполоборота, перестав прикрываться заложницей. Заточенную железку он по-прежнему нацеливал ей в живот, но не контролировал точность наводки. Башка тоже отвлекся от своей жертвы, но резину держал натянутой.

Витя Акимов теперь уверенно держал на прицеле бритый висок Башки. Но он мог стрелять только по команде, а следовательно, должен был ждать, когда начнет действовать Литвинов. Скорее всего начало действий обозначит выстрел командира. Поэтому Акимов ожидал выстрела.

В сложившейся ситуации бездействие снайпера было ошибкой. Как бы ни складывалась ситуация в глубине помещения, обезвреживание одного из бандитов, да еще столь эффективное – пуля в висок, башка – вдребезги – должно было деморализовать его напарника и развязать руки спецназовцу.

Ошибку допускал не снайпер, а его командир. Привычка Литвинова самому исполнять работу рядового бойца сейчас поставила операцию на грань срыва, а жизнь заложниц под угрозу.

Находясь на командирском месте, майора оценив ситуацию, отдал бы приказ стрелять, а любой из его бойцов в бетонном помещении с заложниками успешно довел бы дело до конца. Но отдавать приказ было некому, и снайпер ждал, держа на мушке голову бандита.

– Выпускай женщину, я сказал! – повысив голос, повторил Литвинов.

– Она мне еще пригодится... Лучше я тебя на тот свет выпущу! Лицом к стене, сука! Здесь я командую!

Острие электрода окончательно отклонилось в сторону. У Литвинова имелось три секунды, чтобы завершить дело.