Главное управление - Андрей Молчанов

– Где-то там… – неопределенно ответил водитель – молодой чеченец с беспокойными, пронзительными глазами.

– Может, дотащишь на тросе? Я заплачу!

– Времени нет, друг…

– Э-эх! – И обреченно махнув рукой, Борис полез в автомобильные потроха, выкладывая на асфальт воздушный фильтр, патрубки и болты.

– Да ты снимай термостат и заведешь телегу! На хрен тебе станция! – прокомментировал ситуацию помощник-опер, игравший роль уличного доброхота. – Напрямую соединишь шланги, вот и все дела!

– Тогда труба нужна, переходник…

– Да просто шланг подлиннее, спроси у ребят…

– Ребята, – вновь обратился Борис в сторону уже тронувшегося «жигуля», – а шланга не найдете?

– Какой еще шланг, слушай! – донесся возмущенный ответ, и бандиты тронулись прочь.

Как и предполагалось, в надлежащий час, с точностью хронометра, к углу дома проследовала уже известная кормилица беспризорного кошачьего племени, и началась раздача пищевых отбросов санитарам московских помоек и подвалов.

Копавшийся в двигателе Борис внезапно услышал напряженный шепот опера, протянувшего ему гаечный ключ:

– Бабка взяла пакет.

– Да ты чего?.. – оторопел он.

– И ловко так… Сунула в сумку.

– Нормально… – не отрывая взора от двигателя, промолвил Борис. – Давай в салон и передай: пусть бабулю ведут. В случае чего – задерживайте. И сам в дело включайся… Бери канистру, делай вид, будто за водичкой отправился…

– А ты?

– Я еще с движком покопаюсь, мне тут теперь этот конструктор собирать и собирать…

Через двадцать минут, услышав зовущий писк рации в салоне, Борис пробормотал в микрофон:

– Первый на связи.

– Бабулю взяли, – доложили растерянно. – Но это… Пакет у нее, конверт, а денег нет…

– Как?!

– Говорит, вчера заметила, будто какой-то парень чего-то из ниши вытащил, а сегодня решила проверить – вдруг там опять что?..

– А как «Жигули»?

– Притормозили с обратной стороны дома, и в них какой-то тип уселся… Из кустов вышел…

– И что?

– Подъезжают к подъезду, где «Нисан» вчерашний стоит…

– Так! Срубайте всех! – решительно распорядился Борис.

– Сделаем…

Он уже прикрутил воздушный фильтр и вылил из кастрюли остывший кипяток, как вдруг возле угла дома появился высокий, ладно сложенный кавказец лет тридцати в новеньком джинсовом костюме.

Эту сцену я лицезрел из оконца на чердаке, где располагался наш наблюдательный пункт.

Парень остановился напротив ниши, внимательно вглядываясь в ее черный зев, потом настороженно зыркнул по сторонам, отошел на два шага в сторону, вновь вернулся на прежнее место и – снова уставился на нишу.

После перевел взор на Бориса. Взор был оценивающе прям и враждебен.

Словно уяснив что-то одному ему ведомое в облике копающегося в моторе человека, кавказец резко повернулся и уже отправился восвояси, когда Борис, выхватив перемазанной в масляной копоти рукой удостоверение, вынырнул с боку от него, требовательно поведав:

– Ваши документы!

Незнакомец, сузив вспыхнувшие ненавистью глаза, в тот же момент сделал неуловимо короткое движение рукой и, прежде чем Борис успел каким-то образом на это движение отреагировать, сверзился на асфальт от удара сгибом локтя в челюсть.

Сознание, на миг помутившееся, тут же прояснилось от блеснувшего лезвия ножа, извлеченного противником из кармана брюк.

Лезвие неотвратимо начало приближаться к поверженному наземь сыщику, заставив его спешно подтянуться на локтях, отвалившись спиной на бордюрный камень газона, и извлечь из-под комбинезона пистолет.

– Брось пику…

В ответ кавказец наклонился над барахтающимся на асфальте недругом, рука с ножом круто вздернулась вверх, и когда лезвие достигло крайней точки замаха, грохнул «Макаров», упруго дернувшись в кисти опера.

На джинсовой куртке тут же возникло черное пятно, и агрессора, влекомого инерцией пули, повело в сторону. Звякнул нож-«бабочка», выроненный из безвольной руки.

Пав навзничь, кавказец поначалу сосредоточил изумленный взор на дымящемся стволе, все еще бдительно направленном на него, затем подсунул ладонь под рубаху, бережно ощупал пальцами живот и после, поднеся окровавленную руку к расширенным в ужасе глазам, прохрипел:

– Врача…

Борис метнулся к рации. Доложил:

– На меня напали, тут раненый…

– Кто напал?

– Да пес его знает…

– Поняли. Сейчас будем. Срубили трех чеченов, наши доллары у них… Номера совпадают.

– А… бабуля? То есть, тьфу, каким образом…

– Выясним, чего ты беспокоишься?

– Чего беспокоюсь? Да того, что у меня тут потенциальный труп и сплошные загадки…

– Да выясним!

Когда раненого кавказца в сопровождении оперов увезла «скорая», мы занялись задержанными.

Секрет нахождения у них долларов, предназначенных для выкупа похищенного имущества, оказался столь прост, что вызвал у меня невольный нервный смешок: в то время, когда наш Боря занимался авторемонтными работами, а установленная в «Ауди» камера добросовестно фиксировала приближение к подвальной нише будущих фигурантов уголовного дела, один из сообщников бандитов, находящийся в кустах с противоположной стороны дома, выбрал с помощью ломика кирпичи из разъехавшейся кладки, прополз узким и темным подвалом с обратной стороны ниши и выгреб деньги из конверта, после чего уселся в подобравший его «жигуленок».

Похищенные из квартиры пострадавшего вещички нашлись на квартире одного из грабителей. Возвращать их незадачливому поклоннику прелестниц, голосующих на обочинах, никто из вымогателей конечно же не собирался.

Имя и место проживания подельницы разбойников установить не удалось. А тот факт, что в их разговорах якобы прозвучало имя Советника и обозначились его похитители, оказался, как я и подозревал, блефом, выдумкой многомудрого терпилы, в чем тот с большой и явной неохотой, однако признался:

– Вы меня поймите правильно… Оставь я заявление в районном отделении… Что толку? Кто бы моими проблемами стал заниматься? А я эти деньги заработал горбом, безо всяких там анекдотов…

– Нашу контору, – сквозь зубы напутствовал я его, – отныне советую обходить стороной. После того, как сумеете сегодня благополучно ее покинуть. Идите, сотрудники вас проводят…

Итак, нить оборвалась. Единственное, чем можно было себя утешить – событием ликвидации очередной из орудующих в столице кавказских банд. Хотя почестей от начальства за эту ликвидацию ожидать не приходилось: на Филинова теперь падала тень высокой начальственной разочарованности, мне предстояло выслушать упреки в том, что, дескать, не раскусил лживую натуру заявителя, а кроме того, раненный моим опером чеченец оказался в данной ситуации абсолютно ни при чем: он дожидался на улице знакомую девицу, проживающую в том самом подъезде, рядом с которым находилась злосчастная ниша.