Два часа до катастрофы - Андрей Бадин

— Петр Петрович Семенов, начальник убойного отдела МУРа, полковник, — Петрович сам назвал себя.

— А я подполковник, — дополнил хозяин и указал гостям на стулья возле стола.

Когда мужчины расселись, особист вопросительно взглянул на Петровича и улыбнулся.

— Виктор Александрович пообещал, что ответит на некоторые мои вопросы в вашем присутствии, — начал полковник.

— Точно так, — кивнул особист. — Он мне звонил и предупредил о разговоре. Я дал согласие на проведение беседы, ведь она в общих интересах.

— Я хотел бы узнать у вас некоторые факты, касающиеся работы Звягинцева.

Семенов взглянул на Пономарева, тот на Коновалова и, получив утвердительный кивок, начал:

— Коля был руководителем лаборатории баллистики, — начал Виктор, — знаете, что это такое? Под руководством Николая здесь рассчитывались траектории полетов космических кораблей, начиная с их старта и заканчивая посадкой в Казахстане — для пилотируемых модулей или затоплением в водах Тихого океана — для непилотируемых.

— Так затопили орбитальную станцию «Мир», — нашелся Семенов.

— Совершенно верно, в последний путь ее отправил именно Николай. Это называется неуправляемым или баллистическим спуском.

— А корабли с космонавтами? — спросил Семенов.

— Их посадку называют управляемым спуском и тоже рассчитывают заранее. Рассчитывают переходы спутника с орбиты на орбиту, маневры в космосе и многое другое. Чем дальше от Земли летит корабль, тем сложнее расчет его траектории и тем меньше должна быть погрешность при старте. В общем, это сугубо математическая работа, требующая колоссальных расчетов.

— Все расчеты производятся на компьютере?

— Да, на тех мощнейших компьютерах, что вы видели.

— Мог Звягинцев заниматься коммерцией? — вдруг спросил Семенов.

— Исключено, — хором ответили и Пономарев, и Коновалов.

— Может, вы не знали?

— Мы в первом отделе про всех наших сотрудников знаем все, — улыбнулся особист.

— Так почему вы попросили меня расследовать это дело?

— Не та у нас специфика, Петр Петрович, — ответил Коновалов. — Вы опытный оперативник, собаку съели на расследованиях убийств, и кому, как не вам, вести дело Звягинцева.

— Резонно, но, как я понимаю, вы держите руку на пульсе.

— Правильно понимаете, но вернемся к деятельности Николая Митрофановича, — продолжил Александр Николаевич.

— Вся его жизнь — это работа, — поддержал его Пономарев. — Он приезжал на службу в восемь и уезжал в двадцать два. Дома только спал, ел и снова отправлялся на работу. Иногда брал отпуск, но они у нас случаются редко — работа обязывает.

— Вот и сгорел он на работе, — перебил полковник.

— Ну, все под богом ходим, — добавил Коновалов и развел руками.

— То, чем он занимался, являлось государственным секретом?

— Да.

— Он мог при желании продать продукт своего труда? — спросил Семенов.

И особист, и руководитель центра замолчали и внимательно посмотрели на полковника, не шутит ли он, но Петрович спросил вполне серьезно.

— Мы проверяем сотрудников, — начал особист, — и следим, чтобы они занимались только работой и ничем больше, тем более коммерцией. На нашем предприятии случайных людей нет.

— Я вас понимаю, вы прекрасно трудитесь, но вы меня подводите к мысли, что Звягинцева убили, а значит, должен быть мотив убийства. Без мотива не бывает, и все тут.

Мужчины замолчали и внимательно посмотрели на полковника. Своим вопросом он поставил их в тупик.

— Можно рассказать о последних расчетах Коли? — вдруг спросил Пономарев у Коновалова.

— В общих чертах да, — кивнул тот.

— Вы поймите нас, Петр Петрович, правильно, мы не даем вам всю информацию, мы не можем вам ее дать, она секретная, — пояснил Виктор.

— А раз вы втемную играете, то не ждите от меня эффективной помощи, — фыркнул полковник.

— Но что-то я вам все же расскажу, — спохватился тот. — Так вот. В семьдесят пятом году на орбиту Земли была выведена пилотируемая шпионская космическая станция «Салют-3». Ее рабочее название «Алмаз», и разработана и создана она была в конструкторском бюро под руководством Владимира Николаевича Чаломея. Это первая в мире пилотируемая тремя космонавтами шпионская станция предназначалась для чисто разведывательных целей. На ее борту находились телескопы для фотографирования объектов на Земле, перископ для наблюдения за ближним космосом и тридцатидвухзарядная пушка среднего калибра для ведения боевых действий в космосе. — Виктор Александрович замолчал и победоносно взглянул на удивленного Семенова. — Да, именно мы, а не американцы первыми вывели оружие на орбиту и провели его успешное испытание — выстрелили пару раз по мусорному контейнеру. Через восемь лет станцию затопили в Тихом океане, а в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году на орбиту вывели вторую пилотируемую шпионскую станцию «Салют-5». Так вот, на втором «Алмазе» был установлен ядерный реактор и уже лазерно-протонная пушка. Она сдерживала развертывание в космосе американской противоракетной системы СОИ.

Помните, президент США Рональд Рейган решил милитаризировать ближний космос и запустить несколько спутников с мощными ядерными лазерами для поражения наших стартующих из шахт баллистических ракет. Нам в ответ пришлось установить на шпионской станции «Салют-5» протонную пушку. Ее использовали всего один раз, когда пришлось сбить с орбиты американский военный спутник, уничтоживший наш спутник-шпион. Две супердержавы обменялись ударами и прекратили эскалацию конфликта, потому что поняли: победителей в космической войне, впрочем как и термоядерной, быть не может. Де-факто.

За двадцать лет наш спутник исчерпал свой летный ресурс, морально устарел и был подготовлен к сведению с орбиты в баллистическом, то есть неуправляемом режиме. Его, как и станцию «Мир», подготовили к снижению в плотные слои атмосферы с последующим сжиганием в них и затоплением в центральной части Тихого океана.

— Звягинцев рассчитывал траекторию его снижения и свода с орбиты? — догадался Семенов.

— Да, он и его лаборатория выполнили свою работу в срок и передали расчеты в ЦУП, но на следующий день Николай умер в машине. Поэтому мы хотим точно знать, была его смерть насильственной или нет и имела она отношение к его работе или нет.

— Расчеты Звягинцева секретные?

— Сверхсекретные, — кивнул Пономарев.

— Предположим, — подчеркнул Петрович и сделал паузу, — Звягинцев предатель, кому он мог бы продать или передать их? Кому они могут понадобиться?

Коновалов и Пономарев озабоченно поглядели на полковника и замолчали.

— Так кому? Американцам, японцам, арабам?

— Их могут использовать террористы, — медленно проговорил Коновалов. — Американцам, французам, китайцам, японцам они нужны в меньшей степени — у нас с ними контракты, взаимное доверие, и они не станут нагнетать обстановку. К тому же они будут следить за сведением спутника с орбиты с помощью радаров и пеленговать его.