Куплю чужое лицо - Сергей Дышев

Паша пошкрябал свой чугунный затылок.

– Давай так. Засады возле дома нету. Так что не напрягайся. Но о нашей встрече, сам понимаешь, трепаться не надо… Заронил ты, однако, мне в душу смуту. А что касается этой «соринки»… Я найду ребят из бывшего ГУБНОНа, попрошу, чтобы нашли документы о твоем героическом участии в разоблачении преступной группы наркокурьеров. А сейчас, если хочешь, могу оформить добровольную явку с повинной. Вернешься на больничную койку, а там, может, дело примет иной поворот. Если, конечно, все так, как ты излагаешь.

Я даже подпрыгнул от возмущения. Опорожненная бутылка полетела со стола и шлепнулась на линолеум.

– Пошел ты в зад, Паша, с такими предложениями.

– Правильно упала, – проследив путь бутылки, прокомментировал Паша. – Ты не серчай. Паша Баздырев думает, когда говорит. Ведь подстрелить тебя могут, как зайца. Ты ж в федеральном розыске. Не забывай. Поэтому сиди тихо и не высовывайся. Телефоном не балуйся, он не для забав создан, а как средство связи… Есть у меня однокашники, уже генерал-майорами стали, пока я все в майорах хожу. С ними перетру твое дело, по-свойски. Им ведь тоже «палки» ставить надо. Это такая система отчетности, «палочная». Глядишь, если все сольется, то эта «палка» у кого-то в одном месте окажется…

– Спасибо… Раз так, то я тебе, Паша, в благодарность за участие, «от нашего стола», еще «палок» подкину. Только возьми ручку и бумагу… или кассету смени в магнитофоне.

Теперь Паша, к моему удовольствию, негодующе оторвал от стула зад. Со стола покатились стаканы.

– Да задрал ты своим долбаным магнитофоном! Ты у меня в гостях, понял? Я – сыщик, а не какое-нибудь мурло с Лубянки.

– Не обижайся. Опер – он всегда на работе, верно?

Паша сказал, что записывать не будет, потому что у него феноменальная память – независимо от обилия выпитого. Но, вскоре поняв, что информация тоже обильная, поплелся за ручкой и бумагой.

До рассвета я рассказывал Паше о непотопляемом Лао, который просчитывает и организует новые маршруты транзита наркоты в Россию, в СНГ и прочее зарубежье и создает под этот бизнес фирмы-прикрытия. Я дал исчерпывающие характеристики моим заклятым друзьям Шамилю Раззаеву и наемному убийце Джону Вераксе…

Как написали бы в газетах, «даже видавший виды майор милиции Баздырев был шокирован, узнав, что террорист, находящийся в международном розыске, спокойно посещает казино в Москве, а киллер, у которого руки по локоть в крови, разгуливает по столичным улицам в шикарных костюмах, не боясь быть узнанным».

Признал, признал Павел Самсонович, что информация моя просто убойная. Особенно после того, как я дал под запись номера телефонов «озвученных фигурантов», возможные адреса «стойбищ» и перечень «статейных» дел.

– Значит, говоришь, террорист в рулетку режется, а у Джоника руки по уши в крови?

– Ну что, выторговал я теперь в благодарность за все презумпцию? – поинтересовался я.

Паша разлил остатки водки и веско заметил:

– Мы не на торгах.

– Ну, согласись, моя информация на досрочное звание подполковника милиции тянет?

– Я тебя сниму с оперативного наблюдения. Скажу, что мой источник сообщил, что ты покинул территорию России. Короче, слинял.

Мне еще осталось навести тень на Марию. Но что-то остановило… Нет, не сердце защемило, просто жалко стало эту дуру. Да и сам я дурак, вляпался, и пошло-поехало: война – не война, любовь – не любовь, беда – не беда. Женщина, назвавшая меня флюгером. Да бог с ней… Может, я и «флюгер», но который сам разворачивает направление ветра. Сменивший кожу – да никому не верит. Не верил я и Баздыреву. Только предполагать можно было, какую нежданную пакость готов устроить мне «лучший кольщик Москвы». Работа у него такая…

– Хозяину дома надо делать подарки или перед приходом, или перед уходом, – решил я выложить последний козырь. – Специально для тебя, Паша, просто шикарная «палка»… Слушай внимательно. Мой лучший друг Лао недавно приобрел черный камешек – бриллиант неслыханного размера. И скоро повезет его в Таиланд, чтобы продать, скорей всего, нашим «интуристам». На таможне, я думаю, надо сделать ему теплый прием.

Мой последний подарок правоохранительным органам Баздырев оценил неадекватно:

– Эх, жаль, водка закончилась…

А потом совсем трезво спросил:

– Напомни, какого числа тебя взяли за ж… в полицейском кафе, когда ты пришел туда слезы проливать?

И я в который раз рассказал, как меня задержали бойцы физзащиты налоговой полиции, как допрашивали «ихние контрразведчики», чего я говорил и от чего отнекивался. А вот насчет того, как потом он сам меня «колол», Паша попросил: «Не концентрируй, все помню».

…Был вторник, день, 20 мая 2003 года. Ностальгическое чувство занесло меня в кафе, где в качестве налогового полицейского я не раз пивал водку в кругу сослуживцев. Ностальгия – смертельно опасное чувство. Она притупляет инстинкт самосохранения и способности человека ощущать опасность, адекватно воспринимать мир. Хуже того – ностальгия изъедает душу, подобно раковым метастазам.

Но рядом не было умного человека, который бы посоветовал найти собутыльников для задушевного разговора в ближайшей пивной…

Закурив последнюю сигарету из третьей опустошенной пачки, Баздырев подпер голову кулаком и надолго задумался. Потом он тяжко посмотрел на меня и молвил:

– Распоряжение по поводу оказания содействия по изменению внешности было секретным или даже сов. секретным. Это факт. На офицеров заводится два личных дела. Одно хранится в военкомате на случай призыва по мобилизации на третью мировую. Верно? Верно. Секретное распоряжение по факту твоего участия в оперативно-розыскной деятельности не могли отправить в личное дело, которое хранится в Министерстве обороны. В МВД твоего личного дела никогда не было. Значит, Вовка, это распоряжение о реконструкции твоей кожи-рожи должно было отправиться прямиком в налоговую полицию, в центральный аппарат, и там осесть в твоем первом личном деле. Документ этот делается строго в одном-единственном экземпляре. Ясно?

– Без тебя знаю, – заверил я.

– Поясняю, налоговая полиция являлась субъектом оперативно-розыскной деятельности. Значит, эта гумага (произнес он на свой манер) хранится в архивах Федеральной службы налоговой полиции. И, когда в марте нынешнего года президент расформировал ее, весь архив благополучно складировали и опечатали.

– И где теперь искать эту «гумагу» – в залежах протоколов по налоговым недоимкам?

– Не торопись, искать тебе не придется, – заметил Паша. – Все уже найдено. Твои лучшие друзья из налоговой полиции максимум на второй день после твоего задержания имели в руках этот самый документ о проведении спецмероприятий по защите свидетеля в отношении бывшего сотрудника налоговой полиции В.И. Раевского. Все очень просто. И, наверное, изрядно повеселились, представив ближайшие перспективы твоей жизни, если они припрячут эту бумажку.