Падение «Вавилона» - Андрей Молчанов

— Ну, привет, — холодно сказал он. — В курсе событий?

Я хмуро кивнул.

— Понимаю, — кашлянул он. — Но казниться глупо. Эти субчики в итоге, поверь, вырыли бы для тебя очень глубокую могилу. Или ты их за друзей считал? Тогда скажу так: с такими друзьями враги уже без надобности. И сегодня мы устранили из этого мира основательный кусище зла и мерзости. Превратив сей вредный конгломерат в полезное ископаемое. Где фотографии? — резко переменил он тему.

Я вручил ему пакетик с карточками.

— Завтра вечером жди звонка, — сказал Олег, глядя куда-то поверх моей головы и убирая пакетик в бумажник. — С бандитами не

Мамин дружок, не без интереса рассмотрев транспорт, заметил, Деньги у тебя есть?

— Навалом, — сказал я. — Сегодня с напарником мы прикарманили всю выручку с точек.

— Ну и молодцы, — одобрил Олег. — Поставишь мне бутылку, я вроде ее заслужил…

— Я тебе все могу отдать, — сказал я, вынимая из кармана марки.

— Мне не надо. — Олег отстранил мою руку. — Лучше купи цветочков и шампанского для своей Ингред Гансовны и отметь с ней свое скорое отбытие на территорию, расположенную между двумя большими лужами немереной глубины…

Сене я все же позвонил, не удержался. Сказал, что вот-вот отбываю в Голландию, поинтересовавшись заодно: как, мол, обстоят дела?

Тот сообщил, что место Монгола занял иной бандит, назначивший моего напарника бригадиром, а что касается моей персоны, то никакого особенного интереса к ней со стороны криминальных авторитетов проявлено не было — свалил фраерок, ну и ладно, туда ему и дорога, желающих на его место — сотни…

С чувством огромного облегчения я закончил разговор со своим бывшим коллегой, пожелав ему побыстрее выскочить из того болота, в котором он продолжал бултыхаться, — сытного, но вонючего.

Подобную рекомендацию Сеня, как мне показалось, пропустил мимо ушей, пребывая в некоторой озабоченности от своего повышения в должности и связанных с ней новых хлопотах.

Сославшись на неотложные дела в Америке, я сообщил Ингред, что вынужден на какое-то время Германию оставить. Эта новость здорово ее расстроила, и тогда я добавил, что, коли ей так желается, она способна составить мне компанию, хотя, конечно же, таковое попросту исключалось: в банке стояла горячая пора, работы было невпроворот и отпуска ей никто бы не предоставил.

На мой отъезд она согласилась, но только после Нового года, с обещанием скорейшего возвращения обратно, заставив при этом торжественно меня поклясться в верности ей и в целомудрии всяческих помыслов.

Перед Новым годом я продал церэушный «БМВ» заезжим ребятам из Киева и, закупив шампанского и деликатесов, отправился в Карлсхорст навестить Валеру.

— Прямо к столу! — воскликнул он, узрев меня на пороге. — Мы как раз разминаемся… — И жестом пригласил проследовать на кухню.

Я прошел туда, натыкаясь на углы бесчисленных коробок и — вот уж воистину рок! — узрел сидевшего за столом одетого в белоснежную праздничную рубашку и тщательно причесанного серба Труболета.

— Ты-то как здесь? — озадаченно вырвалось у меня.

— Нахожусь в законном увольнении, — пожимая мне руку, сообщил тот.

— А увольнительную выписал директор тюрьмы?

— Зачем так, начальник… Все законно, кантуюсь в «азюле» с братьями-югославами, они меня от своего не отличают; жду статуса…

— Дадут? — спросил я с сомнением.

— А куда они денутся? В район боевых действий депортация не производится.

— Ну а занимаешься чем? Продолжаешь «калашниковами» спекулировать?

— Почему? Я человек разносторонний…

— Это да, — выразил я твердое согласие, распаковывая свертки с продуктами.

— Ныне сигаретками балуюсь, — проинформировал Труболет нейтральным тоном.

— Ты?! Тоже возишь контрабанду? Или перекупаешь?

— Ну, куда мне до ваших масштабов, я человек скромный. Уличные автоматы окучиваю. Которые на стенках висят.

— А как из них можно вытащить сигареты?

— Сложно вытащить, — кивнул Труболет. — Немцы — они толковые конструкторы, все учли. Но я решил проблему по-крестьянски, без ухищрений. Машина, буксирный трос… Плавно отжимаешь сцепление, даешь газку… — Труболет отбросил брезент с одного из ящиков, хранившихся на кухне.

Ящик, собственно, и оказался автоматом из-под сигарет.

— И на хрена тебе этот дешевый криминал? — спросил я. — Развлечений не хватает?

— Во-первых, — ответил Труболет, — нет под рукой криминалов дорогих. Во-вторых, ты попробуй тут заработать, у фрицев этих…

— Немцы виноваты? — сказал я. — Елка пахнет Новым годом, да? Путаем, брат. Причину и следствие. Елка хвоей пахнет. А тебе-то ящик зачем? — обратился я к Валере. — Гробина этот. В поселке у себя его установишь?

— В хозяйстве все сгодится, — ответил тот. — Ладно, идейный товарищ, давай к столу, отметим год уходящий… Новый небось с кралей будешь встречать? А?

— Да, намерен встретить его… в приличном обществе, — сказал я.

Мы чокнулись, и выпили легкое, сладковатое вино.

— Год был труден, но интересен, — утерев губы, сделал заключение Труболет.

— Это уж точно, — мрачно подтвердил я.

И — отгромыхала новогодняя ночь! Заревом миллионов петард, разноцветными росчерками ракет, фонтанами шутих, громом и молнией!

Казалось, шел очередной штурм Берлина.

Я же, попивая шампанское в кругу друзей своей подружки, размышлял о своем личном штурме этого славного города, полагая, что штурм все-таки удался и вышел я из него победителем. Скромным, незаметным, но все же…

Новогодний подарок преподнес мне Олег, вручив за неполных два часа до начала празднества серпастый паспорт с немецкой и американской бизнес-визами, где стояло мое имя и имелась знакомая черно-белая фотография, скрепленная с документом блекло-синей печатью российского МИДа.

— Вот так да! — восхитился я.

— Итак, — пресек Олег мои восторги своим бесстрастным, ровным голосом, — прибудешь в Нью-Йорк, возьмешь такси, поедешь в ближайший мотель, где переночуешь. Утром в Бруклине купишь газету «Новое русское слово». Русского там, правда, ничего нет, все еврейское, ну да плевать… Главное — объявлений о сдаче квартир и комнат там полно. Снимешь жилье. Желательно — комнату. Поскольку тебе потребуется нейтральный почтовый ящик, в который ежедневно кто-то заглядывает. Далее отправишься в Манхэттен, вот тебе адрес и телефон… — Он протянул карточку. — Это очень хороший адвокат. Двадцать лет проработал в иммиграционных службах. Расскажешь ему свою историю. Мол, родился в США, сейчас прибыл из России, имея временную визу. Хочу восстановиться в гражданстве. Все.

— Как все?